Учитывая, как мало людей было под командованием Томаса Блэкстоуна, достижения его были тем более примечательны, но по мере того, как стабильность Шульона и окрестностей росла, проситься к нему на службу начали приезжать и другие. По большей части из армии Эдуарда: осада Кале закончилась, и Эдуард завладел своими воротами во Францию. Но Томас брал в компанию немногих, привлекая своих капитанов Гино и Мёлона для оценки достоинств новоприбывших и оставляя на их долю окончательное решение, кому позволить присоединиться к группе людей, вынужденных полагаться друг на друга. Пищевое и денежное довольствие играло важнейшую роль в содержании его солдат, число которых уже превысило семь десятков, считая и пятнадцатерых английских лучников, теперь возглавляемых Мэтью Хамптоном, в большинстве своем из резервного батальона Эдуарда, более в их услугах не нуждавшегося. Во время поправки здоровья в замке д’Аркур после Креси Блэкстоун научился терпению, и теперь при расширении контролируемой территории его дерзость умерялась осторожностью. Затяжных осад, способных истощить его скудное войско, он избегал.
– Скольких бойцов способен поддержать город? – спросил он у капитанов.
– Сотню запросто, – ответил Гино.
– Для них есть новые казармы. Некоторые взяли женщин, плодятся, аки кролики, – присовокупил Мёлон.
Томас разложил карту, врученную ему Жаном д’Аркуром.
– Мне не нужно слишком много людей в любом из удерживаемых нами городов. Полсотни здесь самое большее. Его можно оборонять и меньшими силами. Война закончилась, и теперь придут другие, и найдутся желающие бросить нам вызов. Солдаты без войны подобны стае волков. Я хочу отправиться дальше на юг, собрать, что удастся, и привлечь тамошних на свою сторону.
Он выхаживал по комнате, занятой им для себя в купеческом доме, вмещающей простую койку, стол для карт и тарелку с едой. Пока что им везло. Назойливый вопрос, как исполнить обещание тем, кому он предложил защиту, мучил его что ни миг. Теперь люди ждали от него благоденствия и вознаграждения, а поскольку он отверг денежное содержание нормандских владык, приходилось совершать вылазки далеко за пределы безопасного Шульона. Слава и репутация Блэкстоуна умножались, но сундуки понемногу опорожнялись, в терзаемой расколом стране плодились другие шайки наемников, готовых вырвать сердце у края, лишенного защиты.
– В этом году мы добились многого, но нужно запастись провизией на зиму, – сказал им Томас. – Начинайте отбирать людей, пользующихся уважением, и возложите на них обязанности командиров. Мы должны полагаться на имеющихся людей. – Он постучал пальцем по карте, показывающей несколько деревушек и поместий. – Выберите вот эти поселения, разбросанные в пределах нескольких миль от городов-крепостей. Взяв их, мы воспрепятствуем тем, кто правит городами, употреблять дороги и передвигаться по стране. Захватить и удержать.
В эти первые несколько месяцев его воины совершали набеги за пределы Шульона, игнорируя города-крепости и нацеливаясь на более мелкие укрепленные имения, чью оборону можно было быстро подавить, а затем достаточно усилить, чтобы удерживать силами нескольких человек. В результате его стратегии, сводившейся к выбору поместий и деревень, захват которых не составлял особого труда, передвижения и доступ к провизии небольших гарнизонов мелкопоместного дворянства значительно осложнялись, когда их веси переходили под защиту английского рыцаря. Два из этих городов, помельче Шульона, с древними разваливающимися стенами, почти не дававшими защиты, пали к осени. Их жители не могли одолеть и пяти миль, чтобы не подвергнуться нападению и домогательствам мародеров Блэкстоуна. Этот неспешный, взвешенный план исполнялся с помощью внезапных атак и способности стремительно менять тактику, зачастую застававшую французов врасплох. Несмотря на малочисленность – нередко в ударный отряд входило не более дюжины человек, – они совершали набеги на торговые тракты и купцов, и Томас отправлялся биться вместе со своими солдатами, пока не удавалось взять города и веси дальше к югу. Эту способность наносить удары по врагу в разных местах он уподоблял нанесению множества незначительных ранений более сильному противнику. Рано или поздно кровопускание ослабит его и он преклонит колени. Вторжения Блэкстоуна стали шелковой ниточкой, удерживающей все эти поселения вместе, превратившись в гнойник на теле Франции. То было дерзкое начало кампании, но теперь люди начали уставать, и скоро пробьет час позаботиться о безопасности того, что у них уже есть.
– Сражаться еще одну зиму мы не сможем, – сказал Мёлон. – Это изнурит нас.
– Мои люди сражаются до тех пор, пока сражаюсь я, Мёлон. Я ем то же, что и они. Я не делаю себе поблажек, – возразил Томас, но еще не договорив, сообразил, что раздражение, прозвучавшее в его голосе, объясняется как раз усталостью.
Мёлон стоял на своем. Это его мессир д’Аркур послал в качестве правой руки Блэкстоуна, и он был одесную Блэкстоуна в каждой схватке.
