Богачи полностью

Но, при всем могуществе компании, в 1902 году разразился скандал, грозивший ее уничтожить. Фриц остановился в гостинице на итальянском острове Капри, где, как утверждали, снял целый этаж и платил менеджерам отеля, чтобы те присылали ему проституток мужского пола (в том числе и несовершеннолетних). В Берлине он заплатил руководству гостиницы, чтобы те взяли официантами нескольких итальянских парней — так они могли «сопровождать» его, когда он приезжал в город. В конце лета он покинул Италию при неизвестных обстоятельствах; утверждалось, что местные власти вежливо, но твердо попросили его удалиться. В немецкой прессе стали циркулировать слухи о неназванном промышленнике, у которого в Италии целый «гарем» из мужчин и мальчиков. Кайзер отказывался верить, что это его друг Фриц. Его имя в итоге назвала социал-демократическая газета Vorwärts. Кайзер тут же приказал конфисковать весь тираж номера и завести против редакции уголовное дело. Жена Фрица Маргарета, и без того имевшая расшатанную психику, после этой истории попала в психиатрическую лечебницу[527].

Скандал на Капри и последовавшая за ним смерть Фрица поставили семью перед выбором, которого Альфред хотел избежать: отказаться от управления компанией или — что было еще хуже в глазах некоторых директоров — отдать ее в руки женщины, молодой дочери Фрица Берты. Проблема — если это, конечно, была проблема — заключалась в том, что Берта унаследовала почти все акции компании, за вычетом четырех. Таким образом, она мгновенно стала одной из богатейших женщин в Европе. Но, по счастливому стечению обстоятельств, во время визита в Рим она познакомилась с неким Густавом фон Боленом-унд-Хальбахом, прусаком из хорошей семьи, внуком американского генерала, воевавшего в гражданской войне. В октябре 1906 года они поженились в присутствии кайзера Вильгельма, который императорским указом наделил Густава дополнительной фамилией Крупп. Так была обойдена процедура первородства. Флагман германской промышленности остался в руках мужчины.

Густав продолжил дело Альфреда и Густава, включая в бизнес самые разные области производства — от колючей проволоки до нержавеющей стали. Теперь вопрос о соотношении глобальных бизнес-интересов с национальными чувствами встал еще более остро. В 1880-х, когда китайцы применили пушки Krupp против немецких войск, группа офицеров обрушилась на Альфреда, обвиняя его в непатриотичности. К концу столетия Круппам было поручено строить новый немецкий военный флот, на чем они смогли зарабатывать до 100 % прибыли[528]. И хотя часть флотского начальства пришла в негодование, кайзер согласовал проект и в ходе последовавших политических интриг даже отправил в отставку адмирала Тирпица[529]. Это показывало, как далеко зашла компания и какой незаменимой она стала для военного проекта немецкого государства к 1900 году. Как учил отец Фрица, война и (при необходимости) лояльность имеют глубокий экономический смысл. Герберт Уэллс обвинял в начале Первой мировой войны «круппизм, эту омерзительную, чудовищную торговлю орудиями смерти»[530].

Круппы получили достойное место за политическим столом, при этом по-прежнему зарабатывая на потенциальных врагах Германии. В 1902 году компания заключила сделку с английской фирмой «Виккерс», получившей право на использование патентованных крупповских запалов в своих снарядах. На них даже стояла торговая марка Krupp[531]. В итоге во время Первой мировой войны эти заряды убивали и увечили немецких солдат. Будущие лидеры Германии не позволили компании об этом забыть. Сразу после войны, когда Германии был навязан Версальский мир, а ее армия была фактически кастрирована, Круппам пришлось уволить десятки тысяч работников. Густав всеми силами старался смягчить этот удар, выдавая щедрые выходные пособия. Он также при помощи правительства приобрел компании в Швеции и в Нидерландах и под их прикрытием тайно продолжал производство. Как ни удивительно, ему удалось скрыть свои операции от инспекторов союзных сил, чьей задачей было не позволить Германии восстановить ее военный потенциал.