Кракен ждал. Ждал возвращения жестокого хозяина, несущего ему боль и унижение. Своего хозяина-человека, которого великий повелитель морских глубин ненавидел всей душой. Кракен исполнил его приказ, многократно усиленный мучительными энергетическими разрядами, беспощадно бьющими по нежным нервным окончаниям в мозгу гиганта. Он принес добычу, желанную для хозяина. Кракен был мудр и очень стар, и ему совсем не нравилось убивать, тем более существ, способных наносить досаждающие, кровоточащие раны. Ему хотелось нырнуть глубоко-глубоко, отыскать косяк серебристой ставриды и в одиночестве насладиться жирной рыбой. Но больше всего кракену хотелось спокойствия и забвения. В душе старика жили ужасные воспоминания о последних предсмертных мгновениях его жен и детей, загубленных жестоким хозяином. И все это делалось ради того, чтобы подчинить своей воле его — Большого Кракена. Старика преследовало видение огненных импульсов, в клочья разрывающих гибкие, грациозные тела его молодых подруг, беззаботно резвящихся в зеленоватой морской воде. Образы гибнущих сыновей и дочерей, посылающих недоуменные призывы о помощи, просьбы, которые Кракен так и не смог исполнить… Кракен давно устал жить — он жаждал лишь смерти, как благого избавления от боли и ужасного многолетнего одиночества…
По моему лицу текли безмолвные слезы сострадания. Мудрый владыка глубин оказался заточен в стальную клетку чужого, не знающего пощады разума. Я мысленно потянулась, ласково, заботливо, почти невесомо прикоснулась к исстрадавшемуся, воспаленному мозгу гиганта и начала напевать тихую колыбельную песню:
Я пела кракену о свободе, о душах его любимых — вечно живых, навсегда поселившихся в сердце гиганта. Я потихоньку вытягивала из его мозга и рвала нити управляющих импульсов, связывающих спрута со злобной волей Верховного Навигатора. Я забирала себе страшную, нечеловеческую, невыносимую боль, терзавшую измученного повелителя. Я обещала, что подарю ему новую дружбу — светлую и бескорыстную, полную восхищения и уважения. И вот наконец, дернувшись, лопнула последняя ниточка страдания — ушла, сменившись тихими, печальными воспоминаниями. Кракен стал свободен…
Я открыла глаза, дрожащей, ослабевшей рукой утирая пот, обильно струившийся по лицу. Я устала, я полностью израсходовала свои силы, теперь чувствуя себя слабой и опустошенной, но я ничуть не жалела о том, что сделала…
Кракена не было видно вблизи берега. Я удивленно поднялась на ноги, а спустя несколько минут вода вдруг забурлила и хлынула на груды мертвых кораллов. Морской повелитель вынырнул и робко, стеснительно, самым кончиком щупальца выпихнул на отмель огромную раскрытую раковину, между створок которой сияла, переливаясь голубым светом, крупная продолговатая жемчужина, похожая на звезду.
— О-о-о-о, — восхищенно выдохнула я, опускаясь на колени, не смея прикоснуться к волшебному подарку. — Она… она прекрасна!
«Как и твоя душа, девочка!» — добродушно пророкотал в моем сознании признательный голос кракена.
— Спасибо, повелитель! — Я осторожно высвободила жемчужину из мягких складок раковины, полюбовалась ее светом и опустила в карман камзола. — Это чудо не имеет цены. Я назову ее Звездой морей! — Я протянула руку и благодарно погладила огромное щупальце.
Кракен ответил мне осторожным, деликатным движением. А затем вновь обвил меня надежными кольцами, сложенными наподобие удобного кресла, и вместе со мной нырнул в глубину морских вод…
