Впереди посветлело – вернее сказать, все пространство впереди заняла холодно блестящая поверхность воды. Но этот свет обманчив – светят здесь лунные слезы. Смарагда сделала еще несколько шагов и остановилась. Ее немедленно начало засасывать, и она, оглянувшись, встала на какую-то кочку. Опора оказалась неустойчивой – под весом Смарагды закачалась. Нога соскользнула в жижу, из-под грязи оскалился череп. Еще, значит, какой-то нечастный, кого не взяли на ладью…
Глубоко вдохнув, Смарагда закричала:
– Стииикс! Сын Понтарха, господин Смород-реки! Выйди ко мне! Стииикс!
Она замолчала, вслушиваясь. Стоны и вздохи, звучавшие вокруг все время пути, усилились, потревоженные ее громким голосом. По воде пошла рябь, полетели клочья белого тумана. Смарагда сдержала желание попятиться. Очень может быть, что из черной воды сейчас вынырнет чудовищный змей, расположенный закусить молодой резвой белкой, но два шага прочь ее не спасут.
И змей показался… Сначала Смарагда увидела вдали огонек. Он медленно приближался по течению реки, ровно и беззвучно. Зато быстрее замелькали тени вокруг, стоны и жалобные вопли усилились. Стало видно, что плывет довольно большая ладья, на высоком носу ее укреплен череп какого-то змея, а пламя горит в его раскрытой пасти. Правил в ней некто, похожий на высокий сгусток темноты, из-под черного куколя[8] видна была только длинная седая борода и белая рука, держащая весло. Худая, как кость. Смарагда старалась не смотреть в отверстие куколя – знала, что лица там нет, а поэтому нет смысла пытаться разговаривать с гребцом.
Ладья приблизилась к берегу и остановилась в нескольких шагах. Прозрачные тени, подвывая и постанывая, стеснились напротив: им нужно было на ладью, но они боялись ступить в воду. Все застыло: единственным живым казалось пламя, дрожащее в пасти змеиного черепа. Гребец шевельнул веслом. Стеная, тени по очереди стали перебираться через воду и запрыгивать в ладью. Одну из них гребец так же молча оттолкнул веслом, и та с жалобным воплем отлетела назад на берег.
Вот все, кому было надо, оказались в лодье. Гребец выжидающе обратил пустое отверстие куколя в сторону Смарагды. Он его невидимого взгляда ее обдало холодом, но стрелы в руке вспыхнули и снова ее согрели.
– Тебя не возьмут на эту ладью, дорогая, – раздался у нее за спиной тихий голос, схожий с шепотом, но четко различимый.
Смарагда обернулась. В нескольких шагах от нее стоял по колено в воде… некто, схожий с молодым мужчиной, но назвать его человеком язык бы не повернулся. Черновато-бурая кожа. Черные волосы ниже пояса, мокрыми прядями облепившие тело. Глаза – продолговатые щели, налитые сизым огнем.
– Стииикс… – выдохнула Смарагда, испытывая и ужас, и облегчение. Он был очень ей нужен, но почти так же сильно она боялась отдаться в его власть. – Помоги! Ты – единственный поток, что течет
– Многие хотели бы остановить время только для себя, – без улыбки сказал Стикс. Он никогда не улыбался, лицо с четкими острыми чертами всегда имело напряженное, тревожное выражение. – Но раз уж наш отец велел помогать вам… Но как я тебя перенесу? В ту ладью тебе нельзя. Другой у меня нет. А если ты коснешься этой воды… то превратишься в прах, едва ступишь на живую землю.
– Что же делать? – Смарагда заломила руки, по-прежнему сжимая в кулаке три стрелы.
Стикс задумчиво осмотрел ее, к чему-то примериваясь.
– Заверни эти золотые колючки в твое платье. Потом сожмись в комочек и закрой глаза.
Присев на корточки, Смарагда тщательно завернула три стрелы в меховой подол. Понятное дело, если вид их неприятен стражу истинного царства мертвых. Потом сжалась, будто опять хотела влезть в орех, и крепко зажмурилась. Лучше не спрашивать, как Стикс собирается ее увезти. Это тебе не землянику в роще собирать. С ромашками. Приятных способов тут нет…
Она правильно сделала, что не стала смотреть. Стикс опустил руки, прижал их к обнаженному телу – и вдруг на его месте оказался огромный змей, совершенно черный, без блеска чешуи. Только узкие глаза сияли тем же сизым огнем. Без малейшего звука змей двинулся по топкому берегу к сжавшейся в комок девушке-белке, раскрыл огромную пасть – будто пещеру, снабженную острыми, загнутыми назад зубами…
Если бы Смарагда увидела это, то ее бы охотно приняли в ладью перевозчика мертвых, ибо ее сердце разорвалось бы от ужаса.
Огромный змей принял ее в пасть, опустился в черную воду и стремительно заскользил по реке. Его длинное тело полностью растворилось в черной воде, только голову он держал высоко поднятой, и сизым огнем горели глаза среди мрака последней реки.