Из глубины озера быстро поднималось нечто огромное, округлое, золотое – словно там вставало солнце. Нет, не солнце, это золотой шелом великанских размеров, а по сторонам от него еще четыре таких же, но поменьше. За шеломом показались белые шеи и плечи – богатырь-исполин в боевом снаряжении, да с дружиной, стремительно поднимался со дна озера.
Не дожидаясь приказов, Зензевеево войско кинулось врассыпную. Видя, что прямо из озера на них выдвигается войско исполинов в золотых шлемах, ближайшие к берегу ряды пустились бежать. Так и слышался позади топот огромных ног и свист огромных мечей, секущих противника, словно траву. Увлеченные порывом, побежали и средние ряды, чтобы не остаться с открытым тылом перед неведомым врагом. Зензевей на пригорке вскинул собственный меч, призывая войско остановиться, но его голоса и даже трубы не было слышно.
Стрельба со всех сторон прекратилась, мощный ветер от озера мигом унес прочь дым. И стало видно…
– Храаам! – первым закричал Васька Буйной и вскинул руки. – Братцы, это же храм Георгиев с того света возвращается!
Теперь уже почти целиком стали видны белокаменные стены, центральный купол и четыре поменьше, по сторонам от него. Все пять куполов и кресты на них сияли ярчайшим золотом. Храм встал на поверхности воды во всей своей белокаменной громаде, вода стала стремительно уходить куда-то вниз, и вот храм уже стоит на песке, влажном и усыпанном камнями, ракушками, гнилым тростником и водорослями, как всякое озерное дно.
Колокола в Деметрии-граде умолкли – видать, туда дошла весть о чуде. На миг повисла полная тишина, такая невероятная после недавнего грохота стрельбы и шума близкого столкновения, что каждому казалось, он оглох.
А потом, отвечая звонницам в городе, ударил колокол Георгиевского храма. Мощный удар звонкого серебра полетел над равниной: вы звали меня, братья, я пришел! И завел свою песню: медленно, размеренно бил большой колокол, ему отвечали быстрыми ударами несколько меньших, будто торопили: «Спешим, спешим!» «Иду, иду!» – отвечал большой колокол.
На глазах у всех темный дверной проем храма осветился. Из него вырвался всадник: белый конь, золотая броня, красный плащ за плечами. Колокольный звон не унимался, и всадник, промчавшись по бывшему озерному дну, устремился к городу. Звон сопровождал его, вился за плечами, как плащ, и казалось, копыта его коня высекают серебряные искры звуков, ударяя об радостную землю. Длинный меч в руке витязя через считанные мгновения обрушился на те ряды Зензевеева войска, кто не успел ускакать. Кося их, как траву, всадник мчался к городу.
«Архангел!» – вспомнила Елена.
– Это ж сам Георгий! – закричал рядом Васька.
– Это князь Петр! – ответили ему не менее восторженные голоса. – Вон у него и меч Акритов!
Вокруг кричали: одни видели Георгия, другие Петра, третьи – архангела Михаила. А Елена, взглянув еще раз, тихо сказала:
– Это князь Гвидон…
Слезы застилали ей глаза, и видела она не всадника, а живое солнце, несущееся прямо к ней. Малое земное солнце, что сама она произвела на свет к исходу сентября, когда большое небесное солнце собиралось на покой.
Пространство перед всадником расчищалось само собой – Зензевеевы войска бежали, пораженные ужасом даже раньше, чем поражал их меч. Позади него оставалась полоса из разбросанных тел – кто не успел убежать. Подлетев к башне, он ударил по ней мечом. Казалось бы, бесполезно рубить одиноким клинком такое огромное сооружение. Но от места удара вверх по стене башни огненной змеей рванулась молния. Загорелась одна стена, потом другая. Огонь быстро расползался по башне. Изнутри послышались крики, потом из нее побежали люди. Одолеваемые дымом, жаром и ужасом, они не успевали спуститься по внутренним лестницам, прыгали с площадок, и немало их разбилось, упав с высоты. Тех, кто успевал выбраться, встречал меч витязя. А огонь стремительно заглатывал башню, уже горели все пять ярусов. Рвался порох внутри, и стрельцам на стене пришлось спрятаться снова.
Изнутри башни послышался низкий рев. Высунувшиеся было защитники Деметрия-града от неожиданности снова спрятались. Башня, сгорая, начала рушиться, летели вниз бревна и доски, проваливались сквозь перекрытия пушки. Вверх летели тучи огненных искр и пепла.
И тут стало ясно, что за силы ее двигали. Из пламени, из летящих туч пепла и россыпи горящих головней, вступили несколько мощных фигур, каждая в два-три раза крупнее человека. Черные как уголь, закопченные, с горящим деревом на плечах и головах, они, однако, не испытывали страданий, только глаза их на неподвижных лицах светились красным.
– Волоты! Волоты! – закричали на стене. – Вот это да!
– Да кто ж знал, что они существуют!
– Откуда же взялись!
– Из Кощеева Подземья самого!
– Из Волотовых гор!
– Смотри, смотри – мужики каменные!
Волотовы горы, вспомнила Елена. То самое место, куда ушли Салтан и Гвидон, где они погибли, по уверениям Кикниды.