Вдвоем они погнали стадо дальше. Вскоре впереди показалось золотистое сияние. Оно все росло, пока глазам Гвидона не открылся дом. Стены его были словно отлиты из чистого золота, крыша играла отблесками золота червонного. Дверь распахнулась, навстречу высыпала целая толпа женщин. У Гвидона зарябило в глазах, и он поспешно зажмурился: показалось, их целая сотня. Когда открыл глаза, оказалось, что девушек чуть более десятка, но они все одинаковые! Писаные красавицы, длинные золотистые косы, сарафаны нежно-розового цвета, шитые жемчугом, девичьи повязки серебряной парчи. Бросая на Гвидона лукавые взгляды, девушки погнали овец куда-то за дом, а Заря Вечерняя повела Гвидона внутрь.
Он ожидал, что внутри Солнцева дома совсем ослепнет, но нет: золотое сияние притихло, стало можно оглядеться. Утварь была красоты несказанной: вся в резьбе, мягкого золотистого дерева, посуда – золотая, все покрывала, ковры и занавеси – багряного шелка. У дальней стены стоял высокий трон почище любого царского: он и освещал этот дом, и никаких иных светильников не требовалось.
– Расскажи-ка, внучок, что тебя привело к нам? – Заря Вечерняя устало опустилась на скамью, а Гвидон, не смея сесть там, где сидит Солнце, уселся на пол. – Лучше бы мне тебя спрятать покуда. А то увидит тебя сын мой, с устатку разгневается.
– Как скажешь, матушка. А пришел я вот зачем…
Гвидон стал рассказывать о себе, от самого рождения. Заря Вечерняя участливо кивала, качала головой. Но не успел он довести рассказ до конца, как снаружи раздался поистине оглушительный грохот копыт.
– Ох! – Заря Вечерняя подскочила. – Сынок вернулся. А ну-ка, лезь сюда!
Она подняла покрывало на лавке и указала вниз. Гвидон, испуганный и шумом, и дыханием зноя, долетавшего через открытую дверь, живо юркнул под лавку. Белка забилась ему под локоть, прижала уши и слегка дрожала.
– Не робей, Милитриса Кирбитьевна! – Гвидон осторожно пощекотал ей за ушком. – Нас баба била-била, не разбила, дед бил-бил, не разбил – авось и Солнце-князю на яичницу не угодим!
Белка фыркнула от смеха и зажала лапкой пасть.
А потом оба невольно зажмурились и опустили головы. У входа раздался гром, треск, повеяло мощной волной жара. Даже сквозь покров ударил по глазам ослепительный свет. Воздух так уплотнился, что Гвидон хоть и был сам далеко не простым парнем, осознал всей кожей, каждой косточкой и жилочкой, как мал и слаб перед этой мощью. Порадовался мельком, что белка велела Салтану остаться возле дуба: отец его, человек обычный, уж точно сгорел бы и обратился в горсточку праха в это мгновение, когда Солнце-князь вступил в свой дом.
– Устал небось, сынок? – послышался заботливый голос Зари Вечерней. – Давай-ка венец твой.
Что-то стукнуло – похоже, крышка ларя, – и тут же жар спал, грохот утих, свет в доме резко угас и сделался переносим для человеческих глаз.
– Садись, сынок, отдохни! – продолжала Заря Вечерняя. – Эй, девушки! Скорее пить давайте господину нашему!
Гвидон, осмелев, приподнял край покрова и выставил любопытный глаз. Белка тут же сунула морду в ту же щель, так что он ощущал на щеке прикосновение ее шерсти и усиков. Было щекотно, но он почти не замечал, захваченный зрелищем: девки в розовых сарафанах одна за другой таскали со двора воду в серебряных ведрах, кому-то отдавали и тут же бежали назад – набирать снова. Самого хозяина Гвидон не видел – только мелькали подолы розовой парчи и серебряные туфельки. Из дальнего конца палаты слышалось шипение, и все больше поднималось пара – вскоре палата вся им наполнилась, словно баня.
– Ох, устааал я, мочи нет… – услышал Гвидон вздох исполинской груди. – Три неба обошел, двенадцать царств-государств! Я и свети, и согревай, и хлеба расти, и белье суши, и ягоды соком наливай! Все я, все один! Хоть бы кто помог! А то еще на полдороге супругу встретил – опять ругала, бранила меня, попрекала! А сама-то подурнела, с лица спала, едва половина от нее, горемычной, осталась. Уж скорее бы зима, хоть отдохну. Зимой-то мне куда легче: только выгляни со двора, да и назад, спи-отдыхай! А теперь и часу нет поспать: только ляжешь – сызнова поднимайся, поезжай!
– Ничего, сынок, отдохнешь, сил наберешься! – ворковала старушка. – А то у нас, может, и гость будет, позабавит тебя беседой…
– Что еще за гость? – Усталый голос сделался гневным, и Гвидон невольно втянул голову в плечи. – Никого видеть не желаю, хоть бы дома дали мне отдых!
Солнце-князь был явно не в настроении выслушивать просьбы. Но стоит ли ждать – ведь завтра ему предстоит тот же долгий путь.
Вдруг небольшая молния мелькнула мимо глаз. Гвидон не успел и понять, что происходит – а белка выскочила из-под лавки и мигом оказалась посреди палаты. Прямо перед золотым троном, где сидел, утомленный дневными трудами, Солнце-князь.