– Сестра? – Из этой речи Гвидон все же уловил главное. – Кика – твоя… сестра? Или ты – ее?
– Мы – сестры. Она – старшая, я – младшая. Медоуса – наша мать, Тилган-чародей – наш отец. Теперь понял?
Гвидону вспомнилось, как Тилган ласково чесал белке за ушком, а она держалась так, будто хорошо его знает. Теперь эта загадка получила разгадку… но голова шла кругом только сильнее.
Это – сестра Кикниды? Сколько Гвидон ни вглядывался в шаловливое личико, не находил в нем ничего общего со строгими чертами и величавой красотой своей Царевны-Лебеди.
– Но… кто тебя в орех засадил? Почему ты была белкой?
– Эх-хе… Эх-хе-хе! – многозначительно пропела Смарагда, вытягивая ноги и всем видом намекая, что беседа выйдет долгая. – В орех меня засадила мать. И белкой сделала она. Потому что я не такая умная и хитрая, как Кика. Ей изначально Тарх Мракотович полюбился, да матушка наша хотела ее за тебя выдать.
– Что? – Смысл ее слов не укладывался у Гвидона в голове. – Кто полюбился?
– Да Тарх-волот!
– Кому?
– Да Кике же! Сестре моей!
– Что ты несешь, рыжая? Кика – моя жена, она меня любит!
– Хитрая она, Кика. – Смарагда посмотрела на Гвидона с жалостью. – Всех провела: и мать, и отца, и тебя! И Царя Морского самого! Любила она Тарха, да матушка хотела ее выдать за тебя. Она и прикинулась, будто согласна…
– Погоди! – Гвидон взмахнула руками. – Чего ее матушка хотела? Я сам ее нашел! Как из бочки вышел, так увидел – коршун ее чуть не склевал, не погубил! Если б не я…
– Ох ты батюшка орел Владимир! – закричала Смарагда. – Очнись, князь! Ты ведь знаешь уже, кто был тот коршун!
– Это был…
Гвидону вспомнился Тилган, его шрамы на груди и один на шее – от той первой стрелы-тростинки.
– Это отец наш, Тилган-чародей! – подтвердила Смарагда. – Не склевал бы он дочь родную! Это Кика и придумала: притвориться, будто ей гибель грозит, чтобы ты ее спас. И мать того же хотела, вот они отца и уговорили тебе представление показать! Все вышло как по писаному. Так она тебя и завлекла. А потом, как ты в Деметрий-град шмелем прилетел, матушка сама тебе и рассказал: мол, царевна есть, что не можно глаз отвесть… Ты ж простой души дитя – про что услышишь, того и захочешь. Вот и пришел сам к ней просить: вынь да положь тебе царевну. Она и явилась во всей красе. А меня мать в белку превратила и вам на потеху служить заставила! Под караул стрелецкий!
– Погоди! – повторил Гвидон, задетый попреками в простоте. – Но зачем Кике надо было за меня выходить, если, как ты говоришь, все подстроено…
– Да ради города же твоего. Никогда бы Понтарх Кике не сотворил такого города, а тебе – со всей радостью. Она у него для тебя город выпросила – как бы в благодарность за спасение. Понтарх вспомнил отца твоего, их дружбу давнюю, вот и решил помочь – город тебе построил. Город Кике и нужен был, а не ты. А как стала она хозяйкой, так и улетела вместе с ним в Волотовы горы. И теперь она не просто беглая чародейка, а богатая невеста, царевна, с собственным владением! Такой невестке не только царь Салтан, но и Мракота обрадовался. У нее теперь не жизнь, а наслаждение: и город у нее, и Тарх ее любезный, и царицей она станет в самих Волотовых горах! Ты ей более не надобен, можешь опять в бочке жить! – ехидно добавил Смарагда.
– Ты врешь! – уверенно ответил Гвидон. – Не может этого быть. Кика меня любит. Может, тот волот и ждал, пока она в городе воцарится, может, ему город мой Лебедин был нужен, вот он и украл его с Кикой вместе. Теперь она у него в полоне томится и меня ждет.
– Болван ты, а не князь! – сердито ответила Смарагда. – Ступай с отцом домой, живи как все люди. Будешь цел. А пустишься в Волотовы горы – и голову там сложишь.
– А что же твоя мать нас туда послала? Тебя вот дала, – Гвидон прикоснулся к мешочку, который так и носил на шее, – только в виде ореха. Клялась Алатырь-камнем, что хочет Кику вернуть и будет нам помогать!
– Моя мать хочет, чтобы Кика была за тобой замужем! – в третий раз повторила Смарагда. – Только жить вы с ней должны в Волотовых горах. Она и думает: ты придешь туда, Кику у Тарха выменяешь… а потом он в белый свет уйдет, а ты в Подземье навек останешься! Вот чего мать хочет! Чтобы сложилось все, как назначено было. Кика ей помешала, к другому мужу сбежала. Вот она и думает теперь твоими руками дело поправить.
– Не верю я тебе, – угрюмо ответил Гвидон. – Вижу, ты сестру не любишь. Может, завидуешь? У моей матери сестры тоже так ей завидовали, что она царицей стала, а они нет, что от злости в чудовищ превратились! Мы уж одну встретили…
– Я завидую? – Смарагда вскочила на ноги, ее рыжие волосы взметнулись пламенным крылом. – Чему завидовать-то? Я лучше белкой всю жизнь буду скакать, чем в Волотовых горах жить и это чудище любить!
– А не завидуешь, то научи, как мне в Волотовы горы попасть поскорее.
– Попадешь туда – сам увидишь, что я правду говорю, да поздно будет!