В потоке снова показался бурун – да не один, а два. Всплыл Меандр, а с ним рядом – еще одна голова, женская. Над водой показалось безупречно красивое лицо, белая шея, точеные плечи. Очень светлые густые волосы стекали в поток и в нем растворялись. Огромные, вдвое больше обычных человеческих прозрачные зеленовато-голубые глаза взирали с полной безмятежностью.
– Вот, сестра, это царь Салтан, сын его Гвидон, а с ними зверюшка их ручная, – ухмыляясь, представил их Меандр. – Просят, чтобы проводила ты их в Волотовы горы.
– Отчего же не проводить, коли батюшка так желает, – приветливыми и в то же время безразличным голосом ответила Лета, а потом заговорила нараспев: – Испейте воды моей, путники, и все печали покинут вас. Воды мои сладки – исцеляют они горечь несбывшихся надежд, утешают боль разочарований, усмиряют сердечные бури и усыпляют, навевая сладкие сны…
Сам голос ее умиротворял, усыплял, расслаблял… Все, что волновало, отодвинулось, стало казаться неважным, потянуло насладиться покоем, который был уже близок, как чаша сладкого хмельного меда, поднесенная к устам…
– Тише, Летушка! – одернул сестру Меандр. – Эти гости сюда не насовсем – сделают свои дела и уйдут. Им не нужно во́ды твои пить. А не то забудут, что им здесь нужно.
– Как хотите, – так же приветливо-безразлично согласилась Лета. – Я хотела как лучше. К чему тащить с собой в новую жизнь весь груз прежних забот, боль разлук, напрасные обиды…
– Да тише ты! – снова одернул ее Меандр. – Вы, гости дорогие, лучше ее вовсе не слушайте. И помните: воды ее не пейте, ни капли! Иначе забудете, зачем вы здесь, будете вечно тут блуждать. Есть, правда, у нас тут другая сестра – Мнемозина, Вспомянь-река, но как вы вспомните, что вам из нее надо выпить?
– Сделай милость, матушка, доведи нас до Волотовых гор! – поклонился Лете Салтан. – Жаль, отблагодарить нам тебя нечем…
– Есть чем, – сказала Смарагда.
Наклонившись, она взяла с берега камешек, сжала в руке… а когда раскрыла ладонь, на ней лежал лесной орех. Привычно Смарагда сунула его в зубы, раздался щелчок, на ладонь ей упали три куска скорлупы и блестящее изумрудное ядрышко.
– Прими! – Смарагда кинула то и другое в реку, и вот уже сокровища сияют на влажной ладони Леты.
– О! Как красиво!
Та принялась вертеть камешек, любуясь разноцветными искрами.
– Благодарю вас, гости дорогие… усталые путники. Испейте моей воды, и все печали покинут вас…
– Лета! – строго прикрикнул Меандр. – Отвези их к Волотовым горам, и все!
– Ах, да. Я отвезу вас. Но к моей воде вы сможете пройти только через вот это место.
Лета показала рукой в сторону берега – и вдруг стала видна избушка на пригорке.
– Что это?
– Кто там живет?
– Стражница наша. Во́ды мои ее дом омывают с той стороны. Как выйдете – увидите лодку. Садитесь смело, я вас доставлю куда хотите. Если не передумаете. К чему тащить за собой весь тяжкий груз былых забот…
– Лета!
– Ах, да. Так я вас жду. С той стороны.
Лета медленно погрузилась в воду и пропала.
– Эх! – проговорил Гвидон, оглядываясь. – Вот нас куда занесло-то! А матушка бедная небось так и ждет на берегу морском…
– Ну уж отсюда нам назад не повернуть, – ответил Салтан. – Идем, что ли.
– Удачи! – Меандр приветственно поднял руку и так стал погружаться.
– Батюшке поклон! – крикнул Салтан ему вслед.
Все трое стали разглядывать домик – весь из кривых бревен и жердей, ни одной ровной. Чем ближе они подходили, тем менее приятным он выглядел: то ли туман так играл, то ли еще что, но казалось, что каждая жердь в этом домишке шевелится.
– Будто змеи, бррр! – Смарагда брезгливо наморщила нос и передернула плечами.
– Кто еще там внутри… – пробормотал Гвидон. – Какая змеища лютая…
– Не бойся раньше времени!
– Я и не боюсь! Это тебя, бать, в таком вот домике на мясо пустить хотели!
В оконце мерцал свет, изнутри доносилось пение. Трое путников прислушались.
– с трудом разобрал Салтан выпеваемые заунывным женским голосом слова.
– Что это за гадкая песня такая? – Гвидон неприязненно сморщил нос. – Даже эта рыжая лучше поет!
– Даже? – возмутилась Смарагда. – Даже лучше? Да я пою лучше всех на свете! Обо мне по всему свету белому слава шла! И ты сам уж как меня заиметь хотел – как услыхал, сразу прибежал, вынь да положь тебе белку, чтобы песенки пела…
– Да если б я знал, что ты…
– Тише вы! – прикрикнул на них Салтан. – Это погребальные причитания.
– Зачем это?
За год своей жизни Гвидон ни разу не видел похорон.
– Покойников так на тот свет провожают.
– Там внутри покойник?