Господь Вседержитель его знает, что это за колодец и что в нем за вода! Однако пить хотелось нестерпимо. Салтан набрал воды в сложенные ладони, поднес к лицу, понюхал, попробовал. Вода как вода, свежая, холодная, показалась очень вкусной. Выпил с жадностью несколько глотков – брюхо не разорвало. Напившись и умывшись, Салтан огляделся в темноте: в чем бы отнести воды Гвидону? Он видел мерцание его волос шагах в десяти от себя, но на такое расстояние в горсти не донесешь – все меж пальцев выльется. Мешки их дорожные, где есть и котелок, и деревянные чарки, остались в хрустальном дворце Смарагды, и едва ли кто-то позаботился снабдить их законным имуществом. Это, по всему видеть, темница глубокая… И слава богу, что здесь есть вода.
Осторожно Салтан пробрался обратно к сыну, взял его за плечи и потащил к колодцу. Прислонил его в каменному ботику плечами, снова набрал воды в горсти, вылил сыну на лицо. Показалось, что тот дрогнул, и Салтан снова умыл его.
– Гвидон! Очнись! Ты ведь жив, сынок! Тут есть вода!
Салтан снова потянулся к воде, мельком отметил, что боль из тела почти ушла. Еще раз сложил ладони ковшом, набрал воды и вылил Гвидону на лицо, надеясь, что тот сумеет приоткрыть рот и хоть немного глотнуть.
Гвидон заморгал, его голова дернулась. Попытался приподняться и обрадованный Салтан помог ему сесть, опираясь спиной о бортик.
– Сможешь повернуться? У тебя за спиной колодец, воду вроде можно пить. Я тебя придержу.
Поняв его, Гвидон стал поворачиваться. А Салтан вдруг осознал, что хорошо его видит – в их темнице более не темно!
– Господь Вседержитель…
От изумления Салтан снова сел. Если бы он решился поверить своим глазам, то решил бы, что они… в церкви! Просторное помещение, сводчатые потолки теряются во тьме. Впереди тускло мерцает белым мрамором возвышение амвона, над ним поблескивает тусклым золотом иконостас. На стенах фрески – святые святители в два человеческих роста взирают на него справа и слева. А видит он все это, потому что вся церковь уставлена подсвечниками – круглые золоченые блюда на высоких бронзовых ножках, усеянные гнездами для тонких восковых свечей, – и в каждом десятки свечей горят. Чем дальше он смотрел, тем больше этих свечей загоралось, и вот уже в церкви стало свело, как днем. Стало можно разглядеть даже замусоренный пол, выложенный узорами из кусочков разноцветного мрамора: белого, светло-желтого, багряно-красного и темно-зеленого.
– Что это, бать? – раздался позади Салтана тихий хриплый голос.
– Не знаю, сынок. – Ошарашенный царь обернулся.
Гвидон, опираясь о каменный бортик, тоже оглядывался. Его золотые волосы слиплись и потускнели от пыли, лицо испятнали ссадины, но, похоже, помимо этого он был вполне здоров.
– Воды попей, – велел Салтан. – У меня от нее и боль прошла, и силы воде прибыло. Теперь ясно почему – если это не морок, что мы в церкви, тут и вода должна быть святая, целебная.
– Как мы попали-то сюда?
– Не знаю. Сам уже здесь очнулся, только темно было, хоть глаз вынь. Думал, мы в темнице сырой, в погребах глубоких. А тут вон… свечи сами загорелись.
– Сами?
– Как ты глаза открыл – они и вспыхнули. Ну, ты как? Не ранен?
– Болит все, а так… – Гвидон прислушался к себе, медленно стирая воду с лица. – А вроде уже и не так болит. О, смотри!
Свечи на большом подсвечнике горели все ярче, пламя поднималось выше и вот уже слилось в один широкий и длинный огненный язык. Язык задергался, заплясал… и не успел Гвидон сообразить, что ему это напоминает, как огненный шар сорвался с блюда подсвечника и покатился по каменному полу! Салтан испуганно охнул – не хватало им тут пожара! – и пламя погасло само собой. А на мраморных плитках остался… распростертый клочок рыжего меха, лежащий уже знакомым образом…
– Господь Вседержитель!
Салтан кинулся вперед и наклонился. Белка лежала мордой вниз, разбросав лапы и хвост.
– Смара! Девочка моя дорогая!
Себя не помня от радости, Салтан осторожно взял белку на руки. Дрогнуло веко, блеснул в щелке яркий изумрудный глаз. Держа зверюшку на ладони, Салтан ощущал, как тяжело она дышит. Но он уже знал, что делать. Подняв белку к лицу, с чувством поцеловал пушистую мордочку.
Может не сработать, мельком подумал он, если она не сама себя заколдовала, если опять кем-то наказана с ними двоими заодно…
Испугаться не успел – в его объятиях оказалось женское тело, по сравнению с беличьим такое увесистое, что Салтан повалился на спину, а Смарагда – на него. Невольно вскрикнул – при падении напомнили о себе трещины в ребрах.
– Эй, вы чего? – донесся изумленный крик Гвидона.
Он даже не успел разглядеть, во что превратился пляшущий огненный ком, а тут уже отец валяется на полу в обнимку с какой-то девкой! Нашел время забавляться!