– Я не могу, – прошептала Елена. – Не могу предать его… их обоих. Не отдам своими руками град Салтанов Зензевею.
– Да неужели ты весь Деметрий-град на погибель обречь готова? – закричала Кикнида, и стрельцы на стене стали к ним оборачиваться, не понимая, откуда здесь взялась эта молодая женщина в черном. – Нет иного спасения! Только если повенчаешься ты с Зензевеем, Деметрий-град уцелеет. Откажешься – и трех дней не пройдет, как будет здесь не город, а горелое место, и только волки да вороны будут мертвые тела терзать!
– Тише! – Елена подалась к ней. – Молчи! Не пугай народ.
– Что от народа таить, когда его гибель ужасная ждет! Все сгинут, все попадут, до последнего человека и скотины! Только ты можешь людей спасти, Елена, матушка царица! Того от тебя весь народ ждет! Пойдем, объявим думе боярской, с площади соборной народу объявим! – Кикнида схватила Елену за руку. – Сам народ тебя будет умолять о спасении! Неужели ты слезы матерей отвергнешь?
– Замолчи! – яростно ответила Елена и вырвала у нее свою руку. – Не смей никому говорить! А то сейчас такое в городе поднимется…
Елена достаточно долго пробыла царицей, чтобы понимать, как легко можно напугать осажденный город, повергнуть в панику и хаос. Тогда Зензевею почти ничего не останется делать.
– Нет и не будет иного спасения! Не губи мужей, матушка, не сироти детушек…
– Убирайся прочь! – изнемогая, закричала Елена. – Откуда ты взялась, туда и убирайся! Не хочу тебя здесь видеть!
– Я правду говорю! – завопила Кикнида, и ее нежный голос сменился пронзительным визгом. – Всех гибель ждет! Всех, до последнего человечка!
– Стрельцы! – закричала Елена, а те и сами уже бежали к ней со всех сторон по стене. – Это ведьма! Бейте ее! Гоните прочь!
Стрельцов не надо было долго просить: обнаружив возле княгини совершенно незнакомую женщину во всем черном, истошно кричащую и зовущую гибель, одни еще на ходу выхватили сабли, другие стали устанавливать пищали. Видя, как к ней несутся бородатые мужики со свирепыми лицами и сверкающими саблями, Кикнида вскрикнула – и одним прыжком вознеслась на верх зубца стены, выше человеческого роста, распростерла руки-крылья. Черные косы ее змеями вились по ветру.
– Всех вас гибель ждет! Если не выйдет Елена за короля Зензевея и тем вас от смерти избавит!
Голос ее разнесся над окружностью крепостной стены, полетел над рвом, над сожженным посадом, над улицами внутри. По всему городу люди поднимали головы, вглядывались в башни, не понимая, кто кричит так страшно.
Раздался выстрел, но пуля прошла мимо.
– Только то тебя спасет, Деметрий-град, если отдашь царицу Елену Зензевею! И сам ему на милость сдашься! Иначе гибель! Гибель!
Прозвучало еще два выстрела – и Кикнида пала с башни. Елена мельком подумала, что ее подстрелили, но тут же увидела, как прочь от города уносится черный лебедь. Подбежавшие стрельцы вглядывались через бойницы вниз, думая, что застреленная ведьма упала, не сразу заметили птицу и тем более не поняли, что это и есть ведьма.
Елену трясло. Вцепившись в край бойницы, она смотрела, как лебедь уносится на запад и исчезает где-то над Зензевеевым станом.
Снова послышался звон и топот ног в сапогах с серебряными подковками. Елена обернулась: придерживая саблю на боку, к ней бежал Васька Буйной, стрелецкий сотник, в кафтане василькового сукна, с золотым шнуром на груди, в красной лихо заломленной шапке с куньими отворотами. В мирное время этот плотный круглолицый молодец был заводилой всяческих проказ – это он тогда подбил Салтана посмотреть на будущих невест перед смотринами и сам подсадил его через забор на старый Диев двор, где невесты для царских смотрин были слишком бедны. Теперь его широкое лицо было встревожено, светлая бородка топорщилась.
– Что случилось, государыня-царица?
– Ведьма возле города рыщет, Васенька, – переводя дух, сказала Елена. – Беду нам пророчит. Ты стрельцам прикажи, чтобы в город ее не пускали. Увидят птицу-лебедь, что захочет на стену или на башню сесть или в сам город залететь – пусть бьют по ней из пищалей, рубят бердышами и саблями секут, только не пускают. Большая беда нам от нее может выйти.
– Прикажу, государыня, будут следит днем и ночью! – Васька почтительно взял ее за руку. – На тебе лица нет, видно, напугала сильно. Пойдем-ка, я тебя во дворец провожу.
Прошло еще несколько дней. Елена каждый день спрашивала у Васьки, не объявлялась ли ведьма, он клялся, что близ городских стен та не показывалась. Зато стрельцы доносили, что в городе зреют страхи и ожидание близкой беды. Мол, на всех торгах толкуют про какую-то чудовищную осадную башню и что жить Деметрию-граду осталось три дня.
Снова явился глашатай от Зензевея, повторил предложение: Елене сдать Деметрий-град и выйти за него, тогда он всех помилует. Елена снова отвергла такой договор, но вскоре узнала, что в городе ее упорством недовольны. Мол, бабы кричат, чего уж упираться, лучше царице за Зензевея выйти, чем всем пропасть.