Лэйярду не удалось тотчас же приступить к исследованию этих таинственных холмов, скрывающих столь великое прошлое, но они буквально заворожили его. Он бродил вокруг них, как алчущий золота вокруг запертого сейфа.
В своих путевых записках он вновь и вновь возвращается к этим холмам, находя всё новые и новые слова для их описания:
Огромная бесформенная масса, поросшая травой, – и нигде ни единого следа какого-либо вмешательства, разве только там, где зимние дожди размыли кое-где на склонах землю, обнажив то, что скрывается под ее покровом.
А всего лишь страницей далее:
Трудно сказать, какую форму имеют эти диковинные кучи земли, расстилающиеся сейчас перед путешественниками.
Он сравнивал ландшафт и руины, которые видел в Сирии, с тем, что увидел здесь.
Вместо богато вылепленных, наполовину закрытых растениями карнизов или капителей – бесформенные, мрачные кучи земли, возвышающиеся наподобие холмов на выжженной солнцем равнине.
В конце концов, несмотря на недостаток времени, он все-таки уступает любопытству.
Среди арабов распространена легенда, согласно которой под руинами еще можно увидеть таинственные фигуры из черного камня. Однако все наши попытки найти хотя бы одну такую фигуру (мы чуть ли не целый день ворошили кучи земли и камней, занимающих изрядное пространство вдоль правого берега Тигра) оказались тщетными.
Далее следует окончательный вывод:
Эти гигантские холмы в Ассирии произвели на меня более сильное впечатление, вызвали больше глубоких и серьезных размышлений, чем храмы Баальбека и театры Ионии.
Особенно заинтересовал его один холм, причем не только своими размерами, не только обширностью той площади, на которой он раскинулся, но и названием поселения, развалины которого громоздились у подножия холма. Название это, как он сам писал, казалось, указывало на его прямую связь с «колыбелью человечества» и с Нимродом, о котором рассказывает Библия.
Как говорится в Первой книге Моисея, Хуш, сын Хама, внук Ноя, который вместе со своими тремя сыновьями, их женами и всеми чистыми и нечистыми животными принялся после Всемирного потопа вновь наполнять землю и умножаться на ней, родил Нимрода:
…сей начал быть силен на земле.
Он был сильный зверолов пред Господом; потому и говорится: сильный зверолов, как Нимрод, пред Господом.
Царство его вначале составляли: Вавилон, Эрех, Аккад и Халне, в земле Сеннаар.
Из сей земли вышел Ассур, и построил Ниневию и Реховофир, Калах и Ресен между Ниневиею и между Калахом; это город великий (Быт. 10: 8–12).
Однако Лэйярду пришлось вернуться: средства его иссякли. Он отправился в Константинополь. Там он познакомился с английским послом Стрэтфордом Каннингом. Целыми днями Лэйярд только и говорил что о таинственных холмах вокруг Мосула.
Тем временем весь мир услышал о находках Поль-Эмиля Ботты у Хорсабада.
Красочные рассказы Лэйярда, его энтузиазм оказали свое воздействие. В один прекрасный день (прошло пять лет со времени его первого путешествия, Ботта находился на вершине своих успехов в Хорсабаде) Каннинг подарил двадцативосьмилетнему Лэйярду 60 английских фунтов. Не так много для достижения тех целей, которые поставил перед собой Лэйярд, ведь он мечтал превзойти Ботту, которому помогало французское правительство и который занимал консульскую должность в Мосуле.
Восьмого ноября 1845 года Лэйярд отправился на плоту вниз по Тигру, чтобы приступить к раскопкам на холме Нимруд. Но, как оказалось, недостаток средств был не единственной помехой в его деятельности. Лэйярда поджидали трудности совсем иного рода. Со времени его первого путешествия минуло пять лет, и, сойдя со своего плота, он угодил в страну, охваченную мятежом.
