Чтобы убедить дона в солидности предложения, Стефенсу пришлось предъявить все свои документы, из коих явствовало, что он, Стефенс, человек безупречного поведения, ученый-путешественник и одновременно поверенный в делах великих и могучих Соединенных Штатов Америки. Все это вслух зачитал дону Хосе некий грамотей, по имени Мигель. Бравый дон Хосе долго переминался с ноги на ногу, а потом, пообещав обо всем этом поразмыслить на досуге, отправился восвояси.
На следующий день все повторилось. Мигелю вновь пришлось читать дону Хосе документы. Впрочем, и после этого дело не сдвинулось с места.
Тогда Стефенс, который видел в покупке древнего города Копан единственную возможность сохранить спокойствие и мир в затерявшейся среди джунглей деревушке, разыграл следующую, поистине комическую сцену.
Притащив чемодан, он вынул свой мундир дипломата. Дипломатическую миссию он, правда, уже давно считал неудавшейся, но зачем же мундиру пропадать даром? И поверенный в делах США торжественно облачился на глазах у изумленного метиса в свою парадную форму. Правда, мундир не очень гармонировал с клетчатой рубашкой, белыми, забрызганными до колен желтой грязью штанами и помятой, отсыревшей от дождя шляпой из соломки, да и дождь, который лил весь день, еще не прекратился – с деревьев капало, а по земле растеклись грязные лужи, – но прорвавшийся сквозь тучи солнечный луч заплясал на больших пуговицах с орлом и галунах, придав тем самым словам Стефенса силу убеждения, которая не может не принести результатов.
Этот спектакль не оставил дона Хосе-Марию равнодушным. Сопротивление его было сломлено, и Джон Ллойд Стефенс, который впоследствии писал, что в своем странном одеянии смахивал на негритянского царька, который встречает прибывших к нему с визитом британских офицеров, – в шляпе, мундире, но без штанов, – становится владельцем древнего города Копан.
Позднее он рассказывал:
Читателя, быть может, заинтересует, каким образом в Центральной Америке приобретаются древние города. Так же как и любой другой товар, они котируются в зависимости от спроса на рынке и предложения. Однако, поскольку они все же не являются предметом широкого потребления, как, например, хлопчатобумажные ткани или индиго, цены на них устанавливаются самые произвольные. В то время как раз дела на рынке шли весьма вяло, и поэтому знай, читатель, что я уплатил за Копан 50 долларов! Торговаться мне не пришлось: я предложил эту сумму, а дону Хосе-Марии она показалась такой неправдоподобно высокой, что он, вероятно, посчитал меня дураком, а если бы я предложил большую сумму, он принял бы меня не за дурака, а за кого-нибудь похуже.
Само собой разумеется, что столь значительное и, можно сказать, из ряда вон выходящее событие, хотя оно и привело в замешательство всю озадаченную деревушку, следовало достойным образом отпраздновать. И Стефенс устроил официальный прием.
Явились все жители деревни, в изобилии были представлены старые дамы. Гостей угощали сигарами. Они полюбовались рисунками Кезервуда, а в заключение осмотрели руины и памятники, которые вызвали всеобщее удивление. Выяснилось, что никто из аборигенов никогда их не видел – просто не испытывал потребности углубляться в малярийные дебри. Даже сыновья дона Грегорио, самого могущественного человека в селении, известные своей лихостью знатоки здешних мест, носу туда не совали.
И все-таки те немногие из них, кто был чистокровными индейцами, принадлежали к тому же самому народу и изъяснялись на том же языке, что и давно исчезнувшие из этого мира ваятели и скульпторы, строители пирамид, лестниц и террас!
Когда в 1842 году в Нью-Йорке вышла книга Стефенса «Путевые впечатления от поездки по Центральной Америке, Чьяпасу и Юкатану» (Incidents of travel in Central America, Chiapas and Jucatan), а немного позднее публика познакомилась с рисунками Кезервуда, в газетах разразилась буря. Одна дискуссия сменяла другую. Историки в смятении наблюдали, как рушатся их, казалось бы, самые твердые представления. Профаны выступали с бесчисленными гипотезами, одна смелее другой.
Преодолевая все трудности, Стефенс и Кезервуд отправились из Копана в Гватемалу, посетили Чьяпас и Юкатан. Везде они встречали на своем пути монументы майя.
