Пирамиды – это кровь, пот и слезы целых поколений, пролитые ради создания гробницы одного-единственного человека, который, стремясь увековечить свое имя, заставлял сотни тысяч безымянных и безвестных страдальцев громоздить к небу камни. Для чего? Только ради славы? Только из стремления запечатлеть свое имя в камне? Только из гордыни, свойственной могущественным и сильным, потерявшим присущее обычным смертным чувство меры?
Истинный смысл сооружения пирамид можно понять, только вникнув в религиозные воззрения древних египтян. Причем не мифологию – ведь число египетских богов необозримо – и не жреческую премудрость (ритуалы и догмы, так же как и храмы Древнего, Среднего и Нового царств, претерпевали изменения), а представление, которое лежало в основе их религии: человек после смерти продолжает свой жизненный путь в царстве бессмертия.
Однако в потустороннем мире, антиподе земли и неба, заселенном умершими, может существовать лишь тот – и это самое основное, – кого снабдили всем необходимым для существования. Под «всем необходимым» подразумевалось решительно все, чем покойник пользовался при жизни: жилище, пища, слуги, рабы и предметы первой необходимости.
Но прежде всего требовалось сохранить невредимым тело. Его следовало обезопасить от всяких посторонних воздействий. Только при полной сохранности тела душа умершего, которая покидала тело после смерти, могла, свободно передвигаясь в пространстве, в любое время соединиться с телом вновь. То же самое относилось и к духу-хранителю «Ка» – олицетворению жизненной силы, которая появилась на свет вместе с человеком, но не умирала, подобно телу, а продолжала жить, сообщая в дальнейшем покойнику необходимую энергию в том потустороннем мире, где хлеб родится высотой в семь локтей, но где его тоже необходимо посеять.
Вот эти представления и породили два следствия: мумифицирование трупов, которое, хотя и в несравненно менее совершенной форме, известно также, например, у инков и маори, и постройку гробниц, напоминавших скорее крепости – ведь каждая пирамида должна была защищать запрятанную в ней мумию от любого возможного врага, от любых посягательств, от попыток ее потревожить.
Тысячи живых приносили в жертву, чтобы один мертвый мог пользоваться вечным покоем и бессмертием в потустороннем мире. На протяжении десяти, пятнадцати, двадцати лет фараон воздвигал себе гробницу, истощая силы своего народа, делая долги и оставляя их своим детям и детям своих детей. Он опустошал государственную казну и после смерти, так как его «Ка» требовало все новых и новых жертв: ему были нужны постоянные религиозные обряды. Любой мало-мальски предусмотрительный царь Египта отписывал одним только жрецам, призванным освящать жертвы его «Ка», доход по меньшей мере с дюжины деревень.
Сила этих религиозных воззрений была так велика, что заглушала голос разума и там, где дело касалось политики, и там, где затрагивалась мораль. Пирамиды, сооружавшиеся фараонами, и только ими, ибо менее знатные персоны довольствовались погребением в мастабах, а простолюдины – в песке, порождались переходящим всякие границы эгоцентризмом, чуждым современному обществу.
Пирамиды не были, подобно грандиозным храмам христиан, святилищами, предназначенными для той или иной благочестивой общины верующих. Не были они также обиталищем богов и одновременно всеобщей святыней, подобно вавилонским зиккуратам. Они предназначались исключительно для фараона, для его мертвого тела, для его души и для его «Ка».
Несомненно одно: гигантские памятники, сооруженные царями IV династии 47 столетий назад, выходят далеко за рамки того, что предписывалось религией и диктовалось соображениями безопасности. Вскоре, однако, постройка столь огромных пирамид стала редкостью, а потом и вовсе прекратилась, хотя правящие в те времена цари ничуть не уступали могуществом Хеопсу, Хефрену и Микерину. Их обожествляли даже более, чем предшественников. А такие властители, как, например, Сети I и Рамсес II, еще дальше отстояли от стонущего под игом рабства народа.
Одной из причин, слишком материальной, чтобы ею удалось полностью объяснить отказ от сооружения больших пирамид, являлась растущая дерзость грабителей. В некоторых деревнях ограбление гробниц превратилось в своего рода промысел, социальную компенсацию вечно голодным за счет вечно сытых. (О грабителях, уподобивших историю открытия гробниц уголовной хронике, мы еще расскажем.) Сохранность останков в пирамидах оказалась под угрозой, что заставило изыскивать совершенно новые меры предосторожности и защиты и менять устройство гробниц.
