Вот пример: пирамиды расположены точно по направлению сторон света, поэтому диагональ северо-восток – юго-запад пирамиды Хеопса находится на одной линии с диагональю пирамиды Хефрена. Большинство вытекающих отсюда заключений основывается на ошибочных измерениях, на преувеличениях и беззастенчивом использовании тех возможностей, которые способно предоставить любое достаточно большое сооружение, если измерять его малыми мерами длины.
После первой попытки, предпринятой Питри, Большая пирамида была измерена относительно точно. Однако мы должны отдавать себе отчет в том, что любые обмеры, даже произведенные с помощью самых современных методов, могут быть только приблизительными, поскольку облицовка пирамиды не сохранилась, а ее вершина разрушена. Поэтому любая цифровая мистика, в основу которой положены измерения с точностью до сантиметра, с самого начала дискредитирует сама себя.
К этому следует добавить, что, хотя египтяне, отдадим им должное, и обладали совершенно исключительными познаниями в области астрономии, нет никаких оснований утверждать, будто у них имелась такая же определенная, выверенная мера длины, как наш метр, эталон которого, как известно, хранится в Париже1718.
Вероятно, такое пренебрежение к точности покажется нам непонятным, но вспомним, что древние египтяне были также лишены чувства времени в его историческом понимании.
Получить сенсационные результаты, используя при обмере гигантских сооружений ничтожные меры длины, нетрудно. Можно не сомневаться, что если измерять в сантиметрах Шартрский или Кёльнский собор, то с помощью несложных арифметических действий, таких как сложение, вычитание и умножение, не столь уж трудно добиться самых неожиданных аналогий с космическими величинами.
Вероятно, именно такие методы породили утверждение, что число
Но если даже и подтвердилось бы, что египтяне действительно закодировали в пропорциях и размерах Большой пирамиды какие-то особые сведения из области математики и астрономии (сведения, которые стали доступны современной науке лишь в XIX и XX веках, как, например, точное расстояние от Земли до Солнца), то и в этом случае нет никаких оснований облекать эти цифры в мистические одежды, а тем более заниматься какими-либо пророчествами.
В 1922 году немецкий египтолог Людвиг Борхардт опубликовал после тщательного изучения Большой пирамиды книгу «Против цифровой мистики вокруг Большой пирамиды Гизы». В ней мы находим аргументы, которые окончательно выбивают почву из-под ног мистиков.
Питри принадлежал к числу тех археологов, которым не страшны никакие препятствия. Он был человеком непреклонной воли, редкой выдержки и настойчивости. Чувствуя, что находится на верном пути, Питри пробивает в 1889 году ход в сложенной из нильского кирпича пирамиде. (Тогда он еще не знал, что это гробница Аменемхета III, одного из немногих миролюбивых властителей Египта.) Пробивает потому, что настоящего входа в пирамиду он так и не сумел найти.
Однако, проникнув в гробницу, Питри обнаруживает, что его опередили люди еще более пронырливые, находчивые и настойчивые в своих поисках, люди давно прошедших времен, осквернители гробниц, пробравшиеся сюда не для того, чтобы, воздав должное древностям, извлечь их на свет в назидание настоящему, а для грабежа! И тут Питри, неутомимый Питри, даже восхищается выносливостью грабителей.
Решив заняться исследованием пирамиды – от деревушки Хавара-аль-Макга до нее можно было добраться на осле за три четверти часа, – Питри принялся искать вход там, где тот находился почти у всех пирамид, – с северной стороны. Но, так же как и его предшественники-грабители, входа не нашел. Не отыскал он входа и на восточной стороне и тогда, решив не тратить времени на утомительные поиски, начал пробивать в стене туннель.
Это было мужественное решение. В распоряжении Питри имелись лишь примитивные технические средства. Он знал, что ему предстоит тяжелая работа, хотя вряд ли предполагал, что провозится с раскопом несколько недель.
Нужно призвать на помощь всю свою фантазию, чтобы понять, чтó это такое – проработать день на египетском солнцепеке, претерпеть все трудности, вызванные и несовершенством орудий, и несговорчивостью рабочих, и в тот самый момент, когда в проломе последней стены показалась счастливо найденная погребальная камера, понять, что тебя опередили: в камере уже побывали грабители!
Мы вновь встречаемся здесь с тем, что случается, увы, так часто: в момент завершения всех трудов исследователя подстерегает глубочайшее разочарование, побороть которое способны лишь сильные.
