Не менее важной находкой оказались три больших ложа, о существовании которых исследователи знали и ранее из росписей на стенах гробниц, но обнаружить которые, однако, до сих пор не удавалось. Это были удивительные сооружения с возвышением не для головы, а для ног. Одно из них украшали изображения львиных голов, второе – коровьих, на третьем красовалась голова полукрокодила-полугиппопотама. На ложе были горой навалены драгоценности, оружие и одежда, а сверху лежал трон. Его изумительно декорированную спинку Картер впоследствии «без всяких колебаний» назовет «самым прекрасным из всего, что до сих пор найдено в Египте».
Наконец, следует упомянуть о четырех колесницах, слишком больших, чтобы их удалось целиком внести в гробницу, а потому распиленных. Грабители перевернули и раскидали их части. Все четыре колесницы сверху донизу покрывала позолота, каждый дюйм поверхности расцветили орнаментом и рисунками или же инкрустациями из фаянса и камня.
В одной лишь первой камере исследователи нашли не менее 600–700 различных предметов. О внешних и внутренних трудностях, с которыми им пришлось столкнуться, – один неверный шаг грозил невосполнимыми утратами – у нас еще будет случай поговорить подробнее.
Тринадцатого мая при температуре +37 °C в тени к специально зафрахтованному пароходу по узкоколейке доставили первые 34 тяжелых ящика с находками. Дистанция была небольшой – всего полтора километра, но, поскольку рельсов не хватало, пришлось прибегнуть к хитрости. Когда вагонетка проходила некоторое расстояние, пути позади нее разбирали, а снятые рельсы укладывали впереди вагонетки.
Так драгоценные находки проделали обратный путь спустя три тысячелетия после того, как их торжественно доставили с берега Нила в гробницу усопшего царя. Еще через семь дней они были в Каире.
К середине февраля из первой камеры вывезли все. Теперь можно было продолжить раскопки, чего с нетерпением ожидали все, и вскрыть третью дверь – ту самую, что находилась между двумя статуями-часовыми. Настало время наконец выяснить, находится ли в соседней камере мумия.
Когда в пятницу 17 февраля, в два часа дня, в переднем помещении гробницы собралось около 20 человек, удостоившихся чести присутствовать при знаменательном событии, ни один из них не подозревал, что именно суждено ему увидеть через каких-нибудь два часа.
Ведь после находки сокровищ, которые теперь уже находились в безопасности, трудно было себе представить, что можно найти что-либо более ценное, более значительное.
Гости – представители египетских властей и ученые – заняли свои места. Когда Картер взобрался на помост, приставленный к двери (с него было удобнее разбирать кирпичную кладку), наступила мертвая тишина.
С величайшими предосторожностями археолог принялся за дело. Разборка кладки представляла собой тяжелую и кропотливую работу: кирпичи могли обрушиться и повредить то, что находится за дверью. Кроме того, следовало попытаться сохранить в целости важные для науки оттиски печатей. Когда наметилось первое отверстие, Картеру пришлось сделать над собой усилие. «Искушение сейчас же прервать работу, – пишет он, – и заглянуть в расширявшуюся брешь было так велико, что мне с трудом удалось его побороть».
Мейс и Кэллендер помогали ему. Через десять минут, несколько увеличив дыру, Картер просунул в нее электрическую лампочку, и по рядам присутствующих пробежал тревожный шепот.
Увиденное выглядело совершенно неожиданным, невероятным и в первое мгновение совершенно непостижимым: впереди маячила стена. Она тянулась вправо и влево, вверх и вниз, тускло поблескивая при свете лампочки. Стена закрывала весь ход.
Картер просунул руку как можно дальше. Да, перед ним явно была массивная золотая стена! Он начал расширять отверстие. Теперь уже и все остальные уловили блеск золота. По мере того как Картер вынимал кирпичи, золотая стена вырисовывалась все явственнее. «Нам, – пишет археолог, – словно по невидимым проводам, стало передаваться нараставшее волнение зрителей».
Еще несколько минут – и Картеру, Мейсу и Кэллендеру стало ясно, что представляет собой неожиданная преграда. Они действительно стояли перед входом в погребальную камеру, но то, что показалось им стеной, на самом деле было передней стенкой самой большой и дорогой усыпальницы, которую когда-либо кому-либо приходилось видеть, – усыпальницы, внутри которой должны были находиться саркофаги и, наконец, сама мумия.
Понадобилось два часа тяжелой работы для того, чтобы в расширенное отверстие можно было войти. Потом наступила пауза. Казалось, натянутые до предела нервы не выдержат вынужденного промедления. Но что поделать: на самом пороге валялись рассыпанные бусины ожерелья, вероятно оброненного грабителями.
Не обращая внимания на зрителей, дрожавших от нетерпения и ерзавших на стульях, Картер с педантичностью истинного археолога, для которого не существует незначительных находок, тщательно собрал все бусины и лишь после этого продолжил работу.
