Здесь находились бесчисленные предметы материальной и духовной культуры древних египтян, и каждый из них служил достаточным вознаграждением за зиму тяжелых археологических раскопок. Более того, египетское искусство целой эпохи было представлено здесь в таком многообразии и такими совершенными образцами, что Картеру хватило беглого взгляда, чтобы понять: тщательное изучение всех этих сокровищ «приведет к изменению, если не к полному перевороту во всех прежних воззрениях и теориях».
Вскоре археологи сделали еще одно важное открытие: в камере, помимо всего прочего, стояли три больших ложа. Заглянув под одно из них, кто-то из исследователей обнаружил небольшую дыру и позвал остальных.
Осветив отверстие лампой, они увидели маленькую боковую камеру, меньше первой, но также до отказа наполненную всякими предметами обихода и драгоценностями. Насколько об этом можно было судить, в гробнице все осталось в том виде, в каком ее покинули грабители. Они прошли здесь «как хорошее землетрясение».
И снова возник вопрос: грабители перерыли все (об этом можно было говорить совершенно определенно), перебросили некоторые вещи из боковой камеры в переднюю, кое-что повредили, разбили, но почти ничего не украли – даже то, что, так сказать, само шло в руки. Быть может, их вспугнули?
Вплоть до этого момента все: и Картер, и Карнарвон, и остальные – находились словно в чаду и плохо соображали, что делают. Но теперь, увидев содержимое боковой камеры, догадываясь, что за третьей дверью их ожидает нечто совершенно необычное, они начинают понимать, сколь сложна стоящая перед ними научная задача, какой большой работы и строгой организации потребует ее разрешение.
Разобраться в находке – даже только в том, что им уже удалось обнаружить, – за один сезон не представлялось возможным!
Когда мы теперь слышим, что Карнарвон и Картер решили засыпать только что раскопанную гробницу, мы знаем, что они отнюдь не пошли по стопам предшественников, быстро раскапывавших, но и не менее быстро засыпавших места своих находок.
Хотя археологические работы на участке, где отыскались предметы с именем Тутанхамона, велись, когда еще не имелось уверенности в существовании самой гробницы, тем не менее они были с самого начала так обстоятельно продуманы и спланированы, что могут служить образцом. Разумеется, необходимо учитывать и то обстоятельство, что, будь находка менее сенсационна, в распоряжении археологов вряд ли оказались бы такие вспомогательные средства, как у Картера и Карнарвона.
Картер понимал одно: ни в коем случае не следует торопиться с раскопками. Требовалось однозначно установить первоначальное расположение всех найденных предметов. Это было важно для датировки и прочего атрибутирования.
Следовало также считаться с тем, что значительная часть утвари и многие драгоценности повреждены. Прежде чем дотрагиваться до них, надлежало позаботиться об их консервации, то есть соответствующим образом обработать и упаковать найденное. А поскольку речь шла о находках невероятных по объему, предстояло запастись основательным количеством упаковочных материалов и различных препаратов.
Необходимо было посоветоваться со специалистами и создать лабораторию для немедленного исследования на месте важных находок, которые нельзя сохранить.
Одна лишь каталогизация найденного предполагала большую предварительную организационную работу.
Все эти проблемы не удалось бы разрешить на месте. Карнарвон должен был съездить в Англию, а Картер – хотя бы в Каир. Тогда-то Картер и принял решение засыпать раскоп. Только такая мера могла, по его мнению (хотя на месте и оставался за сторожа Кэллендер), обезопасить гробницу от современных последователей Абд аль-Расула. Мало того, едва прибыв в Каир, Картер заказал тяжелую железную решетку для внутренней двери.
Основательность и точность, с которыми проводились эти самые знаменитые египетские раскопки, были во многом обеспечены той зачастую самоотверженной помощью, которую Карнарвон и Картер с самого начала получали со всех концов мира.
Впоследствии Картер выразил в печати свою благодарность за оказанную ему всестороннюю поддержку, и он имел для этого все основания. Он начал с того, что привел письмо, посланное ему в свое время неким Ахмедом Гургаром, руководившим рабочими, которые принимали участие в раскопках. Мы тоже приведем это письмо, ибо не хотим прославлять одну лишь интеллектуальную помощь. Вот оно:
