-Вообще-то, вчера Дэвид не особенно оговорился, - продолжал Флориан, - Технически праджины - не люди. Это другая стадия развития не только человека, но и мыслящей материи как таковой. И я не преувеличивал - по сравнению с нами они практически боги. Их не тяготят как нас ограничения животного тела. Они могут принимать любой облик. Праджины повелевают материей и стихиями. Им доступны энергии, которые мы с тобой не можем даже представить. Вот что произошло с Филиппом. Вот что произойдет с вашим сыном.
Флориан посмотрел в глаза Белью. Обессиленно вздохнул.
- Странный парадокс заключается в том, что родительский страх отбора - во многом прямое следствие сознательной информационной закрытости праджинов. Но если бы люди узнали, как на самом деле живут отобранные дети, какие фантастические возможности перед ними открываются, если бы завеса тайны о настоящей жизни праджинов чуть-чуть приоткрылась, не прошедшие отбор всю оставшуюся жизнь чувствовали бы себя глубоко несчастными.
- Если бы они рассказывали нам об этом, мы были бы несчастны, зная правду. Сейчас мы несчастны, не зная ничего.
Стив почувствовал предательское пощипывание под веками. Лицо Флориана затуманилось, набухло влагой в уголках глаз и расплылось. Белью отвернулся и несколько раз моргнул.
-Почему они молчат, доктор? Почему, уходя за дверь Вашего кабинета, отобранный ребенок пропадает из жизни родителей без следа?
Стив повернулся обратно и посмотрел доктору прямо в глаза.
-Почему ни один праджин не приходит к своим близким? Ведь это невозможно отличить от смерти! Что бы с ним не происходило там - в его новом прекрасном мире, для родителей он умирает. Зачем эта бессмысленная жестокость?
Доктор выдохнул.
-Сейчас я буду рассказывать тебе вещи, о которых обычно не говорят. И, думаю, ты поймешь, почему, - сказал он, наконец, с интонацией терпеливого врача, - Представь себе. Вот живешь ты с любимыми и близкими папой, мамой, бабушкой, дедушкой, дядями и тетями. Папа знает все, дедушка многое повидал за долгую жизнь, дядя - самый умелый человек на свете. И вдруг, не успев глазом моргнуть, на их месте ты обнаруживаешь безнадежно тупых неряшливых нечленораздельно мычащих идиотов, ничего не знающих о себе и окружающем мире, не способных научиться чему-либо путному и всю свою недолгую жизнь лепящих трясущимися ручонками кривобокие поделки, чтобы хоть немного облегчить свою жалкую и недолгую жизнь.
Флориан пристально посмотрел Стиву в глаза.
-А теперь возведи эту ситуацию в десятую степень. Так ты сможешь лишь приблизительно представить, что происходит с ребенком, когда он становится праджином. Как ты думаешь, насколько сильным у тебя было бы после этого желание общаться с теми, кого ты раньше любил и почитал?
-Но они же должны понимать, что нужны своим родителям! - воскликнул Стив, - Что те их любят, и им плохо без малейшей весточки от детей! Почему нельзя просто дать знак, появиться на пороге, сказать 'Мама, папа, это я!'
-И что дальше? - спросил Флориан, - У праджинов и прежних людей нет ничего общего, никаких точек соприкосновения. Наши проблемы для них смешны, интересы - скучны и невообразимо мелки. И наоборот - полет их мысли для нас абсолютно непонятен, искусство - недоступно...
-У праджинов есть искусство? - спросил Стив.
Флориан развел руками.
-Кто знает? Что обезьяна может знать о человеке, кроме того, что он могуч и грозен, и умнее её? И о чем человеку говорить с обезьяной?
***
Вернувшись в дом, Стив застал Лолли у Дэвида. Дав валялся на кровати, закинув ноги на спинку. Офицер выглядел угрюмым и подавленным.
-Слышишь, Стив? - весело обратился к брату Дэвид, - Мой тюремщик недоволен тоном, которым я разговаривал с доктором. Хотя, кажется, Флориан тебе самому не слишком нравится в последнее время? Или ты ему? А, Лолли?
Лолли потер пальцами глаза.
-Неважно, что я думаю. Флориан - доктор-посредник. Человек, который говорит с праджинами. От него многое зависит. Возможно, твое будущее.
Дэвид сел на кровать.
-Флориан - зло. В каком-то смысле куда большее, чем сами праджины. Со злом нельзя договориться.
-Праджины - дети людей, - в голосе Лолли впервые послышалось раздражение, - Наши дети не могут быть злом.
-У тебя нет детей, - с усмешкой парировал Дав.
-Неважно, - отмахнулся Лолли, - Ты понял, о чем я.
-Хорошо, офицер, - неожиданно согласился Дав, - Помнится, когда-то ты любил слушать мои истории. Хочешь еще одну?
Лолли пожал плечами.
-Некогда было такое понятие - 'дань кровью', - начал Дэвид, - Ее брали турки-османы с покоренных христианских народов. Отбирали маленьких мальчиков и делали из них совершенных солдат, так называемых янычар. Детям давали новое имя и обращали в ислам. Янычары забывали дом, близких, родной язык. И через несколько лет этих деток отправляли на подавление восстаний на тех же Балканах. И они давили - с невероятной жестокостью.
-У нас никто никаких восстаний не подавляет, - возразил Лолли.
