– Нож! – хотела закричать девушка, но из горла вырвался слабый писк. Ножа у Хун-Каме не было – он его выронил. Поискав нож глазами, она заметила его в углу, но стоило ей потянуться за ним, как ее попыталась цапнуть за пальцы разломанная пасть козы, нападавшей на бога. Кассиопея громко взвизгнула и ножкой стула выбила ей зубы.
Наконец нож был в ее руке. Вся спальня была разгромлена. Гигантский козел выдыхал пламя, обжигающее тело Хун-Каме, и тот, казалось, уже выбился из сил.
– Держи! – крикнула Кассиопея и кинула ему нож. Бог поймал его левой рукой, выставил перед собой, и колдовское существо напоролось на острое лезвие. Истекая кровью, козел снова обратился в человека – стал Уай Чиво. Для Хун-Каме это ничего не меняло – он отсек ему голову.
Кассиопея отвернулась, почувствовав во рту привкус желчи. У нее даже и мысли не было о сострадании – бог все сделал правильно, он расправился с врагом.
Хун-Каме снял ожерелье с мертвого тела и сжал в руке. От трупа поднялся белый едкий дым, и Кассиопея закашлялась. Дым принял зыбкие очертания колдуна, и раздался злой голос:
– Думаешь, ты победил меня? Не пройдет и двух ночей, как мой господин оживит мои кости.
– Извини, но мы не будем дожидаться этого радостного события, – ответил Хун-Каме.
– Ах да, бегите. Бегите навстречу судьбе. Но, возможно, в Терра Бланка ты поймешь, что все равно проигрываешь, и я буду отомщен. Вукуб-Каме несет с собой новую эру, а ты – жалкий балласт.
– Ну а ты пока что мертвец, и не факт, что мой братец озаботится твоей судьбой.
Дым со свистом развеялся.
Хун-Каме надел на шею ожерелье и повернулся к Кассиопее. На его коже быстро затягивались следы ожогов, но дышал он все-таки тяжело.
– Ты в порядке? – спросила девушка.
– Стараюсь, – лаконично ответил бог.
Кассиопея кивнула.
– Ты, кажется, порезала губу.
– Так вот откуда этот привкус, – пробормотала девушка.
Пальцы бога коснулись ее губ, легчайшее прикосновение, и сердце подпрыгнуло.
– Ну вот. У меня полезные умения, как считаешь? – От царапины не осталось и следа.
– Было бы неплохо, если б ты еще умел чинить одежду.
– Вот это бесполезное умение. Доберемся до отеля и переоденемся. Поспим немного и покинем этот город.
– Не могу не согласиться, – ответила Кассилпея. – И может… может, еще купим аспирин.
Его губы изогнулись, глаза посветлели. Улыбка ему очень шла.
Но в отеле им поспать не удалось – надо было спешить на вокзал. Зато они проспали почти целый день, пока поезд вез их на запад, в Нижнюю Калифорнию. Кассиопее ничего не снилось, и она была этому рада. Ей не хотелось, чтобы ее преследовал образ мертвого колдуна, и не хотелось видеть Черную дорогу Шибальбы.
Проснувшись, они сели у окна. Засушливый пейзаж сильно отличался от того, что привыкла видеть девушка. Было такое ощущение, что вот-вот произойдет что-то важное. В воздухе витали знамения, но она не умела их читать.
Хун-Каме молчал, и это молчание заставляло девушку нервничать.
Что-то было не так. Триумф над колдуном должен был радовать, ожерелье вернулось владельцу, но бог хандрил.
Солнце палило в окна, в купе было жарко, как в духовке. Кассиопея слегка приоткрыла окно: пусть залетит пыль и гарь от паровоза, но ей нужно хоть немного охладиться.
Через плечо она посмотрела на Хун-Каме. Взгляд бога был направлен в такие дали, куда девушка не могла добраться.
– Что такое? – спросила она, не вытерпев.
– Он прочертил для нас дорогу, и теперь я гадаю, куда она приведет, – сказал Хун-Каме.
– Не понимаю.
– Мой брат специально устроил все это. Он заманивает меня все дальше от сердца империи, от Юкатана. Просчитанная игра, которая не волновала меня до этого момента, но теперь я думаю… может, было бы лучше, если бы сперва я нашел глаз, а не ожерелье. Мне казалось, ожерелья на шее будет достаточно, но это не так… моя сила убывает.
Благодаря сотворенной иллюзии нефритовое ожерелье выглядело как обычный шейный платок, и бог прижал руку к горлу.
– Ты тоже выглядишь слабее, стала совсем хрупкой, – пробормотал он и отвел взгляд. – Я… я должен вернуться домой. Я нужен Шибальбе, и она нужна мне. Иногда я думаю, что если проведу в Срединном мире лишние несколько дней, то уже не смогу вернуться… не стану тем, кем был. – Он покачал головой. – Ты не поймешь.
– Ну почему же…
Кассиопее было жалко его, но еще больше она жалела себя. Она заговорила, громко и решительно:
– А ты понимаешь, что перевернул мой мир с ног на голову? Возможно, я тоже никогда уже не стану прежней!
– Я вытащу осколок кости, как только верну трон.
Эти слова были подобны удару. Кассиопея вскинула голову. Ей захотелось схватить его за рубашку и потрясти.
– Дело не в осколке кости, – сказала она. – Дело во
– Это не одно и то же.
Бог встал. Кассиопея вспомнила историю, которую рассказывала мама. О том, что непослушные девочки превращаются в огненный шар. Кажется, сейчас это и произойдет. Но она все равно не отвела взгляда.
