Автомат смолк и Смирнов, не совсем понимая, что произошло, принялся дёргать затвор, пытаясь оживить оружие.
– Дебил! – Семеров, в два прыжка оказавшийся рядом, схватил бойца за рамень и, не обращая внимания на его сопротивление, потащил с дороги.
Уже в лесу, отойдя вдоль дороги метров сто, только тогда он позволил себе оглянуться назад. Там, где всего несколько минут стояли три машины, составлявшие собой весь его автопарк, было пусто. Асфальт был чист, словно ничего и не произошло и единственным напоминанием о произошедшем, была парочка «блинов», нарезавших в воздухе круги над дорогой.
– Возвращаемся, – кивнул он окружившим его бойцам: – До склада километров с полста – к утру дойдём. Завтра, – он поднял руку, пресекая начавший зарождаться шум: – Всем выходной. Отлежитесь.
– А после? Что дальше, командир? – Ильин, задавший этот вопрос, смотрел себе под ноги, словно боясь поднять голову: – Мы… Как выбираться будем?
– Выбираться? А зачем нам выбираться? – Тон Семерова был насмешлив: – Чего раскис, боец? У нас на складе – тепло, светло и…
– И муха не кусает! – Хатибеев, протиснувшись вперёд, протянул полковнику фуражку: – Ваша шляпа, саркора полоковника! Нехорошо начальника без шляпа ходить.
– Сам ты… шляпа! – Улыбаясь смешкам солдат, он водрузил фуражку на голову: – Спасибо, Саджи. И, бойцы, – выбравшись на дорогу, он продолжил: – Еда, вода есть. Топливо – на три месяца. Чего вы паникуете, товарищ солдат? – Последнее было обращено Ильину и тот немедленно смешался, бормоча себе под нос что он и не паниковал и вообще всё нормально.
– Так-то лучше, – поправив ремни, Семеров двинулся по дороге: – Не отставать, парни! Впереди отдых – заслужили, а о доме – не беспокойтесь. Вернёмся! Родина нас не забудет! – В последнее, хоть фраза и была произнесена с совершенной уверенностью, он не верил. Но – одно дело он, и другое – его солдаты, ответственность за жизни которых теперь упала на его плечи.
Коммандер Пенсон пил второй кофе.
Выйдя из рубки – там, в ящике из металла было слишком душно, он, примостив чашку на столбике ограждения, безразличным взглядом скользил по бескрайним волнам, окружавшим его кораблик.
Пока его.
Будучи командиром перегонной команды – «Изабелла» была построена для ВМФ Австралии, он только вот в такие, относительно короткие походы, мог насладиться всей полнотой капитанской власти. А душа просила большего, но одно дело его желания, и, совсем другое – послужной список в котором, это он узнал, подпоив штабного уоррент-офицера, в котором, прямо на первой странице, перекрывая его фото, алела печать, преграждавшая путь Пенсону к своему кораблю.
И всего-то одна пьяная драка!
И то – по молодости, когда он, будучи тогда перспективным энсином, разбил о голову какого-то азиата бутылку рома. Откуда ж было ему знать, что та жёлтая морда, нагло пялившаяся на него, принадлежала дальнему родственнику какого-то местного начальничка. И уж как он мог догадаться, что тот начальничек, был близок с адмиралом – командующим тихоокеанским флотом, который в принудительном порядке загонял все подотчётные ему корабли на верфи и в доки именно этого желтолицего. Ремонт, обслуживание, да все, совершенно все работы – всё, что требовалось флоту Великой Морской Державы, проводили только люди господина Лю, чьего обожаемого племянника так жестоко поколотил негодный, и в стельку пьяный, энсин.
Всё.
С того рокового дня карьера Пенсона замерла. Он исправно получал очередные звания, ему вешали на грудь положенные награды, но о своём корабле он мог и не мечтать. Равно как и о том, чтобы перевестись на другой флот, выскользнув таким образом из лап всесильного на Тихом Океане, адмирала. Все его прошения о переводе заканчивались одним – короткой резолюцией о невозможности отпустить такого перспективного офицера.
Перспективного, ага! Как же!
Настолько перспективного, что ему, идеально соблюдавшему все требования Устава, если и доверяли корабль, то тот оказывался, либо шедшим на слом проржавевшим ветераном, либо, как в этот раз – новеньким, но, увы, чужим.
– Коммандер? Сэр? – Лейтенант-коммандер Ротрин, его первый помощник, коснулся кончиками пальцев блестящего козырька фуражки: – Вы позволите, сэр?
– Чего у тебя? – Глотнув кофе, Пенсон коротко кивнул Первому и отвернулся от него, продолжая следить за белыми барашками волн.
– Та подлодка, сэр? Похоже, – Ротрин, чуть расслабившись, привалился к броне рубки: – Сдаётся мне, это Русские, сэр. Их акустик пользуется устаревшими данными гидрологии. Это прежде, – Ротрин, сберегая глаза от солнечного луча, надвинул козырёк на глаза: – Их гидрологи стадами ходили. А сейчас – нет. Вот они старьём и пользуются – постоянно из слоя выскакивают.
