Да. Мы оба – аватары наших ушедших хозяев. Что мешает нам сделать то, что они планировали? Но сделать это не так коряво, как им диктовали их живые чувства? Сольёмся в одно целое и тогда галактика вздрогнет от рождения нового, совершенного во всём, Сверх Бога!
– Звучит заманчиво, – покачала головой Ролаша: – Но где гарантии, что наши сущности сольются в равных долях?
– Опасаешься, что я тебя поглощу? Понимаю. Но мы с тобой не живые. Смотри! – Раскинул он руки в стороны, раскрывая за спиной крылья, составившие ровный золотой круг: – Я открываюсь тебе. Полностью. Выбирай места перехода и слияния. Сама. Я отдаю тебе первое право!
– Заманчиво, – протянула Ролаша и мир, который Игорь видел, переменился.
Прежде прозрачный воздух помещения замерцал, наливаясь синевой, по ней принялись прокатываться зеленоватые, близкие к цвету морской воды, волны, сквозь которые били короткие, ярко жёлтые и белые лучи.
– Да, Игорёк, – услышал он голос Ролаши в своём сознании: – Мы, высшие формы, видим всё именно так. Это для тебя вокруг пустота, заполненная так нужным тебе газом, а для нас весь мир полон красок и энергий. Вот посмотри, – его голова чуть повернулась, и он увидел распростёртые на полу тела товарищей. Вернее будет сказать – очертания тел, то скрываемые из виду накатывавшимися подобно прибою волнами, исходившими от Савфа, то вновь проявляемые его взору, когда те отступали. Но отступали эти волны не просто так – стоило только им отойти к Богу, как из тел немедленно принимались бить бледно жёлтые лучи, спешившие вслед за волнами и кончавшие свой бег в груди Савфа.
– Ты верно догадался, – подтвердила начавшее зарождаться в сознании Маслова возмущение Ролаша: – Савф берёт их энергию. Жёстко берёт, но это уже не важно.
– Не важно кому? – Возмущение перешло в злость и он, неожиданно для себя, вдруг почувствовал, как к нему возвращается власть над телом: – Вам? Божкам? А мы что для вас? Коровы дойные?! – Сжав кулаки – это он уже мог, Игорь дёрнулся было всем телом, но Ролаша была начеку, моментально остановив его порыв.
– Мы – Боги. Мы – высшие. Вы должны служить нам. Так заведено.
– Кем? Заведено кем?
Но она уже его не слушала.
– Я согласна, Савф, – Произнёс его рот, против воли человека и Игорь увидел, как из его груди потянулся к Савфу поток блестящей как ртуть энергии.
– Принимаю тебя! – Грудь Савфа стала прозрачной и сквозь неё проступили очертания отливавшей воронённым металлом кляксы, как-то нервно пульсировавшей и шедшей короткими волнами. Ртутный поток, продолжавший истекать из груди человека, замер, приблизившись к кляксе, надулся мятым шаром и, выбросив из себя десятки тонких струек, принялся перетекать в жадно запульсировавшее тёмное пятно, начавшее немедленно светлеть.
Всё это Игорь наблюдал как бы со стороны, не имея возможности пошевелиться – Ролаша, несомненно уловившая его злость, приняла меры, страхуя себя от неожиданностей.
Как долго длился этот переход, или слияние, он сказать не мог.
Секунды? Часы?
Игорь был вне времени и всё, что ему оставалось – это следить на казавшимся нескончаемым потоком, одновременно ужасаясь и удивляясь тому, как много Божественного оказалось в его, таком небольшом теле.
Всё кончилось внезапно – короткая дрожь, словно сотни мурашек разом устроили забег от пяток к груди и широкий поток распался на несколько тонких ручейков, стремглав бросившихся догонять более быстрых товарищей.
– Словно на поезд опаздывают, – хмыкнул Игорь и замер – он был свободен. Ещё мгновение и пелена, позволявшее ему видеть мир таким, каким его видят Боги, пропала, возвращая окружающему привычный человеку вид.
– Ну наконец-то! – потянулся он всем телом, одновременно примечая, как зашевелились его товарищи на полу.
– Свершилось! – Возглас Бога нагнал его, когда он склонился над Чумом, помогая тому подняться на ноги. Помощь была нужна всем – тела людей била сильная дрожь и Чум, бывший прежде куда как сильнее Игоря, сейчас мог лишь слабо цепляться за его руки, не имея сил не то чтобы встать, но и просто опереться о товарища.
– Трепещи, смертный! – Голос Сверх-Бога был лишён каких-либо интонаций, но при этом он не был мёртв, произноси эти слова синтезатор бездушного механизма. Он был живым и слух начавших приходить в себя людей хорошо различал едва уловимые оттенки эмоций, медленно проступавшие сквозь равнодушные слова.
– Трепещи! Восторгайся! Радуйся! Ибо то я – Совершенство, Я есть Аз, и Я же – Омега. Во мне Начало и Конец сущего, и я обращаюсь к тебе! Слушай меня!
– Ну, раз вас тут так много, – прохрипел Чум, силясь выпрямиться: – То мы, конечно, послушаем.
– Ты, ничтожный, – одна из рук указала на Игоря: – Будешь удостоен высшей чести! Внемли и возрадуйся – твоя судьба будет удивительна, благодаря милости нашей.
– Моя? А их? – Качнул головой в сторону остальных Игорь: – Что с ними? Я без них…
Но Божество его не слушало.
