– Этот? – Второй, тот, что стоял чуть сзади продолжавшего держать Игоря за шиворот первого номера этого бандитского расчёта, выдвинулся вперёд, подманивая к себе продолжавшую визжать тётку.
– Да успокойся ты! – Раздражённо покосился он на неё, доставая нагайку и та, немедленно притихла, позволяя себе лишь негромкое поскуливание в котором то и дело проскакивали «явреи» и «богородица-дева-пресвятая».
– Дело ясное, – конец нагайки больно ткнул Игоря в солнечное сплетение, выбивая из него болезненный вздох: – Инородец. И Мать Святую не чтит. Как думаешь, сотник? – Второй покосился на первого и тот, встряхнув Маслова так, что у него клацнули зубы, с готовностью оттарабанил:
– Всё верно, есаул! Как есть инородец! А что Деву нашу хулил прилюдно – факт! Сам слыхал и… – Он на миг замялся, но после продолжил тоном человека, готового пострадать за правое дело: – Потому и рванул без команды, есаул! Нет сил терпеть, когда всякие, – он снова встряхнул Игоря, но тот был наготове и заранее сжал зубы, сберегая их от удара: – Всякие такие Её хулят! Они, доложу я вам, ещё и пьяные! – Последовал кивок в сторону вроде как инородца: – Пивом от него разит – страсть как! Ууу… Нехристь поганая! – Погрозил он Игорю кулаком, продолжая держать его за капюшон: – Мало того, что всю планету ради мошны своей загадили, да всю воду выпили, так теперь и пиво наше хлещут!
– А ты что скажешь? – Кивком подтвердив напарнику, согласие с услышанным, есаул, изображая справедливого судью, снова ткнул Игоря нагайкой. Правда в этот раз удар вышел смазанным – Маслов, ожидая подобного, в последний момент чуть развернулся, пуская плётку по груди вскользь, отчего уже есаулу пришлось потрудиться, чтобы сохранить равновесие, спасая себя от падения.
– Ах ты гадёныш! – Выпрямившись, он чуть разжал кулак, высвобождая немедленно принявшийся извиваться хвост плётки: – Или ты считаешь, что с есаулом шутки шутить можно?!
Его рука взлетела вверх, готовая рухнуть вниз, рассекая лицо Игоря змеиными хвостами нагайки, как чья-то рука, самого его обладателя скрывала спина есаула, перехватила её в самом начале движения.
– Как же вы меня достали! – Невысокий мужик, явно восточной национальности, ловко выкрутил оружие из пальцев якобы казака: – Ряженные! – Выдохнул он прямо в лицо остолбеневшему от такой наглости есаулу: – Чего людей обижаешь? Или в отделение захотел? Так это я быстро. Покажи ему, – не сводя глаз с лже-есаула он кивнул в сторону, и новое действующее лицо, имевшее самый рядовой вид – джинсы, кроссы, джинсовая куртка и надвинутая на глаза круглая кепка, ещё называемая почему-то английской, вклинилось между ряженными, отсекая есаула от сотника. Переступив с ноги на ногу, можно было подумать, что человек разминается перед пробежкой, мужчина вытащил из внутреннего кармана красную книжицу-удостоверение и, раскрыв её, сунул под нос сначала сотнику, а затем и есаулу.
– Так это, гражданин начальник, – торопливо забормотал сотник, немедленно выпуская и поправляя капюшон Игоря: – Так это? Мы ж что? Мы ничего. Общаемся, вот. Они, – он кивнул на Игоря: – Без претензий. Да?
– У нас же договорённость есть! – Быстро отошедший от первоначального шока есаул принялся бороться с застёжкой нагрудного кармана: – С полицией. Капитан Дундич подписал, а отец Василий благословил. Вот! – Наконец победив карман он вытащил сложенный вчетверо лист и протянул его азиату.
– А ты чего тут забыл? – Принимая бумагу тот покосился на Маслова: – А ну дуй отсюда! – Развернув лист, он пробежался глазами по тексту, но ждать продолжения Игорь не стал. Быстро перебирая ногами, он вбежал в проём дверей, позволив себе оглянуться назад только когда почувствовал себя в безопасности.
Увиденная им картина была достойна кисти лучших мастеров Ренессанса.
Замерший есаул, вокруг которого плясали белой вьюгой обрывки листа с разрешением, сотник, чуть припавший к земле и готовый броситься на замершего в боевой стойке кепконосца, и азиат, с восточным спокойствием ожидавший развития ситуации. Всё это Игорь выхватил одним взглядом, успев лишь удивиться отсутствию тётки. На том месте где только что была коллекторша, несомненно сыгравшая ретираду при первых признаках опасности, стоял высокий мужчина, всем своим видом подчёркивавший чуждость центру Москвы. Одетый в распахнутый длиннополый кожаный плащ, с надвинутой на глаза широкополой ковбойской шляпой, тулью которой украшало роскошное белое перо, он выглядел совершеннейшим фриком, прибывшим сюда прямо с конвента косплееров. Довершали образ его руки, которые мужчина держал у левого бедра так, словно готовился выхватить из ножен невидимую шпагу.
Покачав головой – чего только на Москве не увидишь, Игорь рванул к турникетам, старательно стирая из памяти неприятные воспоминания об этом, так хорошо начинавшемся, дне.
