Лучник вышел из кустов, затем появились и другие. Люди, одетые в зеленые и коричневые цвета леса, с вплетенными в ткань ветками и листьями. Кожу они красили в те же оттенки, а потому их маскировка была идеальной, и Кахан понял, что они могли идти за ними несколько дней и он бы их не заметил. Но теперь, когда они оказались рядом, он чувствовал их через капюшон; они являлись частью леса, но не такой, как он и какой стала Юдинни.
– Форестолы, – тихо сказала монахиня.
Кахан кивнул. Остальные существа леса: ориты, летучие пасти, корнинги и даже свардены – были ему понятны, каждый по-своему. Они вели себя так, как вели, потому что следовали своей природе, и да, они представляли опасность. Но они были такими, какие есть, и даже худшие из них, свардены и скинфетчи, если держаться от них подальше и не мешать, тебя не тронут.
Но форестолы – совсем другое дело: они люди, и едва ли существовали существа столь же опасные и непредсказуемые, как люди.
Вожак снял капюшон. У него были блестящие глаза, в одной руке он держал лук, более длинный, чем он сам. Его соратники также вооружились луками, но, в отличие от него, приготовили стрелы.
– Ты далеко от того места, где мы встретились в первый раз, лесничий, – сказал Высокий Сера.
– Я могу сказать то же самое о тебе.
Высокий Сера смотрел на него, и в его глазах Кахан увидел веселье.
– Мы живем в лесу, мы его защитники. Это наше место.
– Мы никому не причинили вреда, – повторил Кахан.
– Снимите заплечные мешки, – сказал он, – и бросьте их сюда. Медленно, или мы выпустим стрелы – и на этот раз не в землю.
Кахан кивнул и начал снимать заплечный мешок, Юдинни последовала его примеру.
Они бросили мешки форестолам. Высокий Сера отправил двух своих людей, похожих на двуногие кусты, проверить содержимое.
– Вы не найдете там ничего полезного, – сказал Кахан.
– Возьмите все, – сказал Высокий Сера.
– Оставьте хотя бы тыквы с водой. – Кахан указал на тыквы, привязанные к мешкам. – Водная лоза редко встречается в Вирдвуде.
– Ты говоришь так, словно рассчитываешь, что мы сохраним вам жизнь, – со смехом сказал Высокий Сера. – Почему у тебя сложилось такое впечатление?
– Прежде ты сохранил мне жизнь, – ответил Кахан, и Высокий Сера кивнул.
– Анайя дала тебе слово, – сказал он и вытащил стрелу из колчана. – У тебя больше нет защиты, лесничий. Тебе следовало бы знать, что ждет тех, кто заходит на территорию форестолов. – Он наложил стрелу на тетиву. – А ребенка, если его позвал лес, не тебе забирать. Теперь он принадлежит лесу.
Он поднял лук и натянул тетиву.
– Боуреи отдали нам ребенка! – крикнула Юдинни, встав между Каханом и лучником. – Они позволили нам беспрепятственно уйти вместе с мальчиком.
Вожак форестолов ослабил натяжение тетивы, пытаясь сделать вид, что слова Юдинни не произвели на него впечатления и не показались странными, но не сумел скрыть своих чувств.
– Боуреи? – переспросил он. – Вы их встречали?
– Ребенок был у них, возле большого тафф-камня, – сказала она. – Мы попросили, и они разрешили нам его забрать.
– Вот так, просто? – Скупая улыбка появилась на его губах, и он снова поднял лук, одним быстрым движением взяв на прицел Юдинни и Кахана.
Остальные последовали его примеру.
– Нет, – ответила Юдинни. – Не так просто. Я предложила себя в обмен.
– Однако ты стоишь здесь. – Он рассмеялся, но смех тут же смолк, и он заговорил серьезно: – Мы не любим лжецов. И еще меньше тех, кто напрасно поминает Аристократов Леса.
В этот момент Кахан решил, что они мертвы и все потеряно.
Юдинни задрожала, словно подул ледяной ветер. Потом замерла, лес утратил четкость, слабый свет заклубился вокруг нее, и она заговорила голосом, который Кахан не смог узнать. Поза Юдинни изменилась, она вдруг стала выше.
– Я Юдинни Хак-Меревард из Тилтшпиля, и я отдана боуреям Вирдвуда.
Краем глаза Кахан заметил легкое движение, но не сомневался, что это корнинги, которые выглядывали из кустов вокруг них, словно их привлекли звуки голоса Юдинни.
Высокий Сера охнул и упал на одно колено, остальные форестолы последовали его примеру.
– Простите нас и отведите от нас ваш взор, Аристократы, – прошептал он. – Мы не знали.
Юдинни снова содрогнулась, а потом в смятении огляделась:
– Почему они упали на колени, Кахан?
Свет исчез, она снова стала обычного размера.
– Форестолы больше не считают нас лжецами.
Он не понимал, что боуреи с ней сделали.
Высокий Сера поднял взгляд, затем встал, хотя все его люди продолжали стоять на одном колене. Он подошел к заплечным мешкам, поднял их и сначала отнес мешок Юдинни и вложил его ей в руки.
Потом бросил мешок на землю у ног Кахана. Вблизи от Высокого Сера пахло чистотой и свежестью, как от хвойных деревьев, которые очень хорошо горели и быстро вырастали в Вудэдже. Он посмотрел на волокушу, и на его лице появилось недоумение.
– Вы прошли такой долгий путь ради ребенка. Ты либо смел, либо глуп, лесничий.
– Наверное, немного того и другого.
Кахан повернулся и посмотрел на мальчика, спавшего на постели из листвы.
