Он чувствовал, что должен ей рассказать, и решил это сделать, когда они разобьют лагерь. Если не все, то какую-то часть. Будет хорошо поделиться с ней, ведь Юдинни доказала, что ей можно доверять.
– Как мы выйдем из Вирдвуда, Кахан? – спросила монашка.
Она подняла голову и посмотрела вверх, на сияние света над их головой, но на уровне нижних веток туче-древ собрался туман, закрывший все. Он огляделся по сторонам, пытаясь отыскать их старые следы, но ничего не обнаружил. Земля в лесу оставалась нетронутой, словно они здесь не проходили.
– Если честно, Юдинни, прежде я никогда не заходил так далеко в Вирдвуд. – Он попытался улыбнуться. – Я надеялся, что мы сможем идти обратно по своим следам, но они исчезли.
– И что ты предлагаешь? – спросила Юдинни.
– Будем идти до тех пор, пока не встретим туче-древо, – сказал он. – Мох всегда растет на северной стороне, поэтому мы пойдем в противоположном направлении. И тогда через некоторое время окажемся в Харнвуде. Ну, а оттуда я смогу довольно быстро найти обратную дорогу.
Юдинни кивнула, довольная его ответом, и они зашагали в сторону того, что издалека выглядело как ствол, но оказалось скоплением кустарника с темно-зелеными листьями.
Они продолжали идти дальше, без особого труда преодолев кусты и старательно избегая их шипов.
Когда они вышли из кустов, их остановила стрела.
Кахан услышал ее первым, но не свист, с которым она рассекала воздух. Его перекрыли обычные звуки Вирдвуда: трели, крики и вопли. Он услышал стук, когда стрела глубоко вонзилась в землю. Звук, который тот, кто хоть раз выпускал стрелу, не спутает ни с каким другим. Должно быть, он все еще пребывал в расслабленном состоянии после встречи с боуреями, потому что не побежал и не сказал Юдинни, чтобы она бежала. Если стрелял опытный лучник, это в любом случае было бесполезно. Кахан просто остановился, глядя на вонзившуюся в землю стрелу так, словно впервые ее видел, отметив про себя высокое качество оперения.
Тот, кто сделал стрелу, преуспел в своем искусстве, которое убьет тебя в большей части Круа.
– Дальше ни шагу! – послышался крик.
– Мы никому не хотим причинить вреда! – крикнула в ответ Юдинни. Кахан почувствовал сильный удар локтем по ребрам – монашка постаралась вывести его из оцепенения. – Вооруженные люди, Кахан, – прошипела она, – возможно, тот из нас, кто побольше, должен с ними разобраться?
Он кивнул. Сделал шаг вперед. Еще одна стрела. На этот раз он услышал, как она просвистела в воздухе и вонзилась в землю на расстоянии ладони от его ноги.
– Мы никому не желаем вреда! – крикнул он. – А если вы намерены нас ограбить, у нас почти ничего нет, но вы можете забрать все, мы хотим только одного: пройти.
Возможно, он ждал еще одну стрелу. На этот раз в грудь.
– Кто вы такие? И что делаете в Вирдвуде? – Голос был негромким, однако Кахан уловил в нем что-то от сердце-древа – силу и твердость.
И еще он показался ему знакомым, Кахан был уверен, что уже слышал его раньше.
– Меня зовут Кахан, я лесничий. Со мной мой друг, Юдинни, монахиня Раньи.
– И зачем вы пришли сюда, Кахан-лесничий и Юдинни, монахиня Раньи? Зачем тревожите мой лес?
Кахан снял лямки волокуши и переместил ее так, чтобы она оказалась перед ним.
– Я хочу лишь пройти, оставив твой лес непотревоженным! – крикнул Кахан в ответ. – Этого мальчика увлек лес. Его мать попросила меня найти и вернуть ребенка.
– Нужно быть смелым, чтобы отважиться зайти так далеко, – последовал ответ.
– Мы не рассчитывали и не хотели заходить так далеко. Лес привел нас сюда, – сказал Кахан.
– И какой вред вы причинили, Кахан-лесничий и Юдинни, монахиня Раньи, продираясь через зеленые владения, где вас никто не ждал?
Кахан уже понял, за каким кустом спрятался лучник. Кахан не сомневался, что если бы он захотел, то сумел бы до него добраться. А если бы побежал зигзагами, лучник мог промахнуться. Он подумал, но решил, что оно того не стоило. Вероятно, это форестолы, а они никогда не охотились в одиночку.
Он остался на месте.
Ждал. Думал.
Лес вокруг него замер.
– Мы никому не причинили вреда! – крикнул в ответ Кахан, и его голос эхом разнесся между деревьями. – Никому не причиняй вреда, и ты не пострадаешь, разве не такой здесь закон? – Кахан уловил отчаяние в собственном голосе.
Долгое молчание. Никакого ответа.
– Мы никому не причинили вреда! – снова закричал он. – Мы просим лишь одного: свободно пройти, Высокий Сера.
Как только он прокричал имя, лес снова пробудился.
Летучие пасти зашевелились высоко над их головой, тысячи различных существ зашумели в сумраке. «Возможно, – подумал Кахан, – ты ошибся, и голос принадлежал не тому человеку, которого ты встречал в Вудэдже, когда шел в Большой Харн».
