Кахан кивнул. Сейчас можно было бы упрекнуть мясника в близорукости и эгоизме. Но Кахан не стал так поступать, это ничего не дало бы, а подчеркивать собственную значимость он не хотел.
– Они будут атаковать снова и снова, Онт, – сказал Кахан, продолжая держать на руках вялое тело возрожденной. – Мы должны готовиться уйти в лес. – Онт посмотрел на него. – И нам необходимо занять людей делом, ведь если они начнут думать об опасности, то могут утратить способность к разумным действиям.
Мясник снова заморгал, а потом кивнул.
– Я скажу Сенгуи и Эйслинн, – обещал он. – Мы убедим их работать до самого ухода.
Энергия ушла из него, он стал меньше. Кахан кивнул.
– Благодарю, командир ветки, – сказал он.
На полу дома Леорик лежали люди. Воздух был полон боли. Венн переходил от одного человека к другому и наклонялся над ним. Наконец он остановился возле женщины. Положил на нее обе руки. Кахан почувствовал, как замерцал воздух, но никто не отреагировал, никто ничего не сказал.
Капюшон под его кожей затрепетал. Женщина под руками Венна перестала двигаться и издавать звуки, затем трион встал и в сопровождении Фарин шагнул к следующему раненому. На белом от грима лице Леорик остался яркий след крови. Кахан положил тело возрожденной на пол, и к нему подошел Венн, вытирая руки тряпицей.
– Ты можешь ей помочь? – спросил он.
Венн опустился на колени, положил руки на возрожденную, и лицо триона исказилось.
– Она мертва, – сказал Венн.
– Но она со мной говорила, – возразил Кахан.
Венн посмотрел на него снизу вверх.
– У остальных, – сказал он, бросив взгляд на жителей деревни, лежавших на полу, – я чувствую пульсацию жизни. Я мост, я работаю с паутиной, чтобы установить связь. – Он посмотрел на возрожденную. – Но она? Что-то ее оживляет, но это не жизнь. Я не могу ей помочь.
Он встал, хотел сказать еще что-то, но воздух разрезал крик невыносимой боли.
– Дайон, – сказала Фарин. – Действие сонной травы снова закончилось. – Ее печальный голос был полон скорби.
– Ему невозможно помочь? – спросил Кахан.
Венн покачал головой.
– Я сказал ему, Кахан, о твоем предложении, о том, что он может уйти из этой жизни и начать путешествие по Звездной Тропе. Но он не уходит.
Кахан отвернулся, пораженный тем, как сильно люди цепляются за жизнь при любых обстоятельствах.
– Мы не выдержим еще одной атаки? – спросила Фарин.
Кахан подумал, облизнув губы.
– Возможно, мы сумеем отбить еще одну. – Он оглядел дом и умирающих. – Форестолы вернулись, они полны сил и ярости. Но будет лучше, если мы уйдем сейчас. Я сказал Онту, чтобы он подготовил людей.
Фарин кивнула и снова взглянула на раненых селян.
– Не всех можно передвигать, – сказала она.
– Мы не можем их оставить, – вмешалась Юдинни. – Рэев возмутит наше бегство. Они отомстят тем, кто останется.
– Смерть от сонной травы будет легкой, – сказала Фарин. – Если до этого дойдет, пусть она станет нашим последним даром тем, кого мы не сможем взять с собой. – Венн открыл рот, чтобы возразить, но Фарин повернулась к ним. – Ты знаешь, – прошипела Леорик, – что сделают Рэи. Нам предстоит трудный выбор, Венн, – тихо добавила она. – Мы должны разделить раненых на тех, кто умрет быстро, а тем, кто сможет продержаться дольше, дать дозу – и, наконец, отобрать тех, кого мы сможем унести. Ты мне поможешь? – Трион выглядел потрясенным, его глаза широко раскрылись. – Ты облегчаешь путь тех, у кого не осталось выбора, но иногда, – Фарин коснулась плеча триона, – вопрос сводится к тому, скольких еще можно спасти. – Она увела Венна прочь, бросила быстрый взгляд на Кахана и одними губами произнесла: – Предоставь это мне.
Он кивнул и ушел вместе с Юдинни.
В темноте жители деревни снимали доспехи с мертвых солдат. Остальные делали волокуши и складывали на них свои вещи. Он увидел, что несколько селян собралось вокруг тела второй возрожденной, приготовившись забрать с нее доспехи.
– Подождите, – сказал он. Селяне остановились. – Привяжите ее к волокуше, доспехи не снимайте.
– Она мертва, лесничий, – тихо проговорил один из крестьян.
– Она возрожденная, – ответил Кахан. – Говорят, они не могут умереть. Поэтому мы возьмем ее с собой. Она снова встанет на ноги к тому моменту, как мы найдем место для лагеря в лесу.
Кахан не знал, так ли это – и сколько времени потребуется, чтобы возрожденные вернулись к жизни, – но его слов оказалось достаточно для жителей деревни. Они унесли тело возрожденной к одному из домов, где делали волокуши.
– Собираетесь уйти? – Он обернулся и увидел форестола Анайю.
Ее лицо скрывал капюшон, и она жевала веточку.
– Я с самого начала хотел, чтобы эти люди ушли в лес, и теперь они наконец поняли, почему им следует это сделать.
Форестол коротко рассмеялась, и зимняя листва заскрипела у нее под ногами.
– Поздно, лесничий, – сказала она, в очередной раз умудрившись произнести слово «лесничий» с насмешкой. – Они слишком долго ждали.
– Что ты хочешь сказать? – спросил Кахан.
– Десять форестолов ушло из Харна, обратно вернулось только семь.
– Рэи в Вудэдже?
Она покачала головой:
