– Пусть он присоединится к хеттонам. – Один из солдат кивнул. – Я надеялась, что он последует другим путем. На юге нужны глушаки.
Солдат ничего не ответил, у него не нашлось слов.
Как и всегда.
– Что с ним случилось? – спросила женщина.
Она смотрела на мужчину, отодвинувшись от него максимально далеко в своей маленькой клетке. Кирвен подошла к ней с копьем в руке.
– Он оказался фальшивым Капюшон-Рэем, в отличие от тебя.
– Не знала, что бывают фальшивые Капюшон-Рэи, – сказала женщина.
– Большинство – нет, но это опасная тайна, которую лучше не знать.
Она выпустила весь свой гнев, который в ней тлел с того момента, как она увидела своего ребенка, и ударила копьем между прутьями решетки. Она знала, что это следовало сделать. Надеялась, что сделает, думала, что это поможет успокоить бурю, с которой она сама не справлялась. Женщина выглядела удивленной, когда копье вошло в ее тело.
Но Кирвен не стало легче.
А она так этого хотела.
Для Кахана Круа был страной тропинок, пересекавших лес и равнину. Существа, которые ходили, а не парили или летали, протаптывали обходные пути, по которым добывали себе пропитание, – паутину дорожек и связей, картин и запахов. Жители Круа находили и использовали эти тропы, а те, что вели в нужных им направлениях, расширяли и уплотняли под падавшим сверху светом. Ну, а те, что становились ненужными, быстро возвращались обратно в землю. На равнинах и полях Круа эти дороги существовали многие поколения.
В лесах, если за ними не следили, они быстро пропадали.
Леса существовали слоями: почва и все, что жило и медленно разлагалось внутри нее. Слой низкой растительности, диких цветов, целебных растений и травы. Лоза-капкан, хватающая за ноги невнимательных путников или шеи существ поменьше, сжималась, пока шипы не пробивали нечто жизненно важное, и тогда теплая и влажная жизнь стекала на землю. Цветы, что ошеломляли и хватали крошечных летунов, привлеченных их предательской красотой. А над ними кустарник, растения с ягодами, что лопались сладким соком во рту, – некоторые приносили радость, но были и неправильные, столь же яркие и заманчивые, они несли медленную и мучительную смерть.
И у всех были шипы, защищавшие плоды, длинные и острые, с которых часто капал яд, или они вооружались жуткими зазубринами. Ягоды прятал папоротник с огромными листьями в форме веера – некоторые величиной с палец, другие ростом с взрослого человека, – они отбрасывали тень на землю, где копошились тысячи существ. Иные растения выстреливали тучи зерен в воздух, и они внедрялись в плоть, обрекая существ, которых атаковали, стать средой для их развития.
На нижних уровнях молодые деревья сражались за место, отчаянно стремясь добраться до света и задушить конкурентов. Некоторые побеги были тонкими и кривыми, другие крепкими и прямыми, каждое деревце делало свою ставку в долгой игре в достижении надежного способа выживания.
А еще выше вздымались кроны взрослых деревьев.
Жизнь кипела повсюду.
В Вудэдже деревья не были громадными, а подлесок не слишком густым. Возле Харна их регулярно вырубали, жители деревни использовали их на топливо, но за Вудэджем, в Харнвуде и Вирдвуде, деревья достигали такой высоты, что большинство людей не могло такого представить.
Однако лес не останавливался на куполе.
Поверх купола – лишь немногие могли это увидеть – возникал слой, владения Рэев леса, великие старые деревья, которые выросли выше своих конкурентов и теперь смотрели на них сверху вниз.
Всех их связывали лозы, толстые и тонкие, некоторые несли воду, другие обладали полостями, позволявшими им парить в воздухе, третьи имели шипы, четвертые – яд, и каждая, как и любое другое растение в лесу, занимала свое место и могла оказаться полезной. А там, где их не было, появлялся мох, который огромными коврами накрывал стволы и камни.
А внутри этого громадного организма, состоявшего из множества частей, находился последний слой, тайная паутина, что объединяла каждое растение и животное в лесу. Паутина невидимых ресниц, что пробивалась сквозь землю, растения и даже живших там существ. Единственным доказательством ее существования становились взрывы грибного цветения, что были его плодами. Они появлялись в темных уголках или каким-нибудь сырым утром, и люди их собирали, если узнавали, или игнорировали и опасались в противном случае. Эти, вторые, вырастали жесткими и сильными и переживали даже деревья.
Караван пробирался по тропе, отмеченной путевыми колышками, флажки которых порвались и покрылись мхом. Они двигались медленно, им постоянно приходилось останавливаться, чтобы срезать сучки с деревьев, нависавших над тропой, чтобы они не порвали сеть летучих пастей. Онт постоянно жаловался, пока Сенгуи не заметила, что, если они потеряют летучие пасти, им придется собирать летучую лозу, чтобы поднять тяжелый плот над землей, а это займет намного больше времени, чем обрезание сучков и веток у нескольких деревьев.
