Кирвен открыла дверь и вошла в комнату. Внутри находились клетки с пленниками и дверь в другую часть подземелья, перед которой стояли два стража, державших длинные копья.
Всего в комнате находилось семь клеток, но только по две с каждой стороны двери были заняты. За клетками стояли коконы глушаков.
Клетку напротив Кирвен занимал лишь небольшой тафф-камень, близнец тех, перед которыми стояли Рэи на площади.
Нет, не близнец, это не соответствовало истине. Он был другим, каким-то диковинным, но Кирвен не могла понять, чем он отличался от остальных. Иногда она думала, что он испускал свет, не являвшийся светом. Если она смотрела на него слишком долго, у нее начинала болеть голова, а внутри все сжималось. Даже появился он весьма необычно – его привезли из Тилта под покровом темноты, на плоту короноголовых, а не на небесном, на котором доставляли бóльшую часть товаров. Камень и ячейки охраняли десять солдат. Первым делом, когда его установили и построили клетки, они убили плотогона.
Кирвен не поняла, во всяком случае тогда.
Осознание пришло позднее. Когда прибыли списки старых монастырей вместе с мужчинами и женщинами, которые появлялись и исчезали под покровом темноты, оставляя услышанные в одиноких деревнях имена, слухи о брошенных местах.
Слева и справа от ячейки с камнем сидели два фальшивых Капюшон-Рэя. Мужчина и женщина.
– Дай мне копье, – сказала Кирвен ближайшему стражу.
Он передал ей оружие без недовольства и вопросов. Оно оказалось длиннее, чем обычные боевые копья, с изящно изогнутым и тщательно обработанным лезвием. Достаточно длинным, чтобы достать до задней части клетки. Сначала она подошла к женщине и оглядела ее с головы до ног. Ее внешность показалась ей обычной; впрочем, так чаще всего и бывало.
– Ты знаешь, кто я? – Женщина покачала головой. – Я Кирвен Бан-Ран, Высокая Леорик Харна. – Женщина упала на колени и принялась просить прощения, умолять о снисхождении. Кирвен не хотела ее слушать. – Молчать! – хрипло рявкнула она. – Тебе известно, почему ты здесь? – Женщина покачала головой, и Кирвен посмотрела на нее, пытаясь понять, лжет ли она, после чего продолжала более спокойно: – Ты здесь, потому что нам сказали, будто тебя вырастили монахи фальшивого бога в ложном представлении, что ты сможешь стать Капюшон-Рэем.
На лице женщины появилось удивление. То ли это действительно стало для нее полнейшей неожиданностью, то ли из-за того, что ее тайну открыли, Кирвен не знала. Но дала себе слово обязательно это выяснить. Кирвен продолжала говорить – она знала, если позволить им открыть рот, они не остановятся и будут лепетать, пытаясь рассказать о своих скучных жизнях, с мольбами о прощении, в надежде на жалость.
– Чтобы себя спасти, тебе достаточно доказать, что слухи не соответствуют действительности, – продолжала Кирвен, – дать клятву верности Капюшон-Рэям на тафф-камне. – Она показала на камень в соседней клетке.
– И все? – спросила женщина.
Кирвен кивнула.
– Ты это сделаешь?
– Да, – ответила женщина. Ни малейших колебаний или страха. – Понимаете, я сражалась за синих, я и сейчас верна Капюшон-Рэям.
– Хорошо. – Кирвен нажала на рычаг, который открывал дверь между клетками. – Положи руку на камень и скажи: «Я клянусь в верности Капюшон-Рэям Тарл-ан-Гига».
Женщина заморгала, поднялась с колен и вышла из клетки.
Посмотрела на камень. Потом снова на Кирвен.
– Твоя рука.
Женщина кивнула Высокой Леорик и положила руку на ка-мень.
– Я клянусь в верности Капюшон-Рэям Тарл-ан-Гига, – сказала она. Воздух застыл, но Кирвен не знала, действительно ли так произошло или таковы были ее ожидания. – Это все? – после паузы спросила женщина.
– Да. – Высокая Леорик улыбнулась ей. – А теперь, будь добра, вернись в клетку.
Женщина сделала, как ей сказали, и Кирвен нажала на рычаг, закрывавший дверь, после чего подошла к другой клетке.
Мужчина встал.
– Вы хотите, чтобы я сделал то же самое? – Кирвен кивнула, оглядывая мужчину. В нем присутствовала уверенность, которой не обладала женщина. – Тогда откройте дверь, – сказал он, и это прозвучало почти как приказ, – и я дам клятву. – Она нажала на рычаг. – Такими же словами? – спросил он.
– Да, – ответила Кирвен, он кивнул ей и улыбнулся, вышел из клетки и остановился перед камнем. – Положи руку на камень. – Он снова кивнул и протянул руку, продолжая на нее смотреть, и его взгляд ни разу не дрогнул.
– Я клянусь в верности Капюшон-Рэям… – Он замолчал.
Уверенность исчезла.
Его глаза широко раскрылись.
Он издал звук, настолько полный чистой боли, что Кирвен поморщилась. Мужчина закинул назад голову, открывая шею, и начал задыхаться – мышцы шеи не давали ему сделать вдох. Его тело стало вибрировать, послышались не слова, а звуки агонии, вылетавшие из его пережатой гортани. На миг ей показалось, что камень засиял ярче, бледно-синим светом. Мужчина рухнул на пол. Она хотела, чтобы он оказался подальше от нее; Кирвен знала: когда он откроет глаза, они станут белыми и странными – и в них будет неприятно смотреть. Она повернулась к солдатам:
