Чтобы стать его частью. Ждать первой смерти, и тогда капюшон появится. Рожденные из смерти, разбуженные смертью.
Может быть, тогда он поймет.
Она вздрогнула. Была против цикла ужаса, на который сознательно обрекла своего ребенка? Если да, то только мгновение, перед тем как она пошла дальше своим путем. Ее сожаление менялось, превращаясь в жалость к себе.
Ей не следовало сообщать Капюшон-Рэям о Венне.
Она слишком поспешила, была слишком взволнована из-за появившихся потрясающих возможностей. Тем не менее война все еще бушевала на юге, такой была реальность. Венн не потребуется, пока она не закончится и все не успокоится в землях, оказавшихся в руках нового правителя и их нового бога. Но к тому моменту, когда Тарл-ан-Гиг будет править повсюду, она должна подготовить триона или им обоим придется за это заплатить. Она остановилась перед огромными дверями шпиля.
Сделала вдох.
И вышла.
Холодный воздух принялся жалить кожу. Запах города, полный древесного дыма, ударил в ноздри.
Перед центральным шпилем раскинулась огромная площадь. На самом деле не совсем площадь: у нее были неправильные углы и не совсем правильные стороны, немного неприятные. Здесь собралась огромная толпа. Пока она еще ее не видела, но Кирвен и не требовалось, ведь она слышала тысячи ног на огромной мозаике звезды Ифтал.
Перед ней, спиной к шпилю, выстроились ряды правителей Харншпиля – Рэи в красивых доспехах из темно-древа. Каждый стоял перед маленьким тафф-камнем, положив на него руку. За Рэями возвышался великий камень Харншпиля, его высота равнялась трем людям, вставшим друг другу на плечи. Он закрывал вид на площадь. Она услышала гудящий голос одного из монахов, Джаудина, который исполнял роль Скиа из Харншпиля, – они заканчивали церемонию.
– Отдайте себя Тарл-ан-Гигу! – выкрикнул он.
Толпа закричала в ответ:
– Мы отдаем себя Тарл-ан-Гигу!
Хотя они этого не делали.
Это не было истинным жертвоприношением, когда люди выстраивались, чтобы прикоснуться к великому тафф-камню, и каждый отдавал часть своей жизни капюшонам внутри ждущих Рэев. Платили цену, запрошенную богами, чтобы земля не растворилась у них под ногами.
Когда она только забрала Харншпиль, жертвоприношения проходили через день. Она знала, как они отнимали силы, а война истощила север. То, что производил Харншпиль – урожай, животные и оружие, – постепенно уменьшалось. Солдаты, которых они набирали, становились заметно более слабыми, и Кирвен поручили изменить ситуацию, улучшить положение в Харншпиле.
Теперь истинные жертвоприношения случались один раз в месяц из восьми Малого сезона и один каждые два месяца в течение восьми Суровых сезонов. Рэям это не нравилось, но Капюшон-Рэи ее избрали и не могли жаловаться. Болезнь синих вен обрушилась на растения, от дрожи трескалась земля, что сильно ухудшало положение людей. Что-то следовало отдавать, а жертвоприношение она могла контролировать.
Чтобы успокоить Рэев, она увеличила количество ежедневных казней, что радовало людей и самых могущественных Капюшон-Рэев, которые извлекали из этого пользу.
На сегодня было назначено две казни. Вора и женщины, убивавшей постояльцев своей гостиницы. Рэи, которым предстояло казнить преступников, Галдерин Мат-Брумару и Ванху Ан-Дерриту, были сильными и старыми. Кирвен им доверяла, и не только потому, что они не стали бы интриговать против нее или решили убить, а потому, что понимала их и могла ими управлять. По мере того как Рэи старели, капюшоны сжигали их мягкость, делали совершенно чистыми. По-своему простыми. Они жили ради власти и жестокости; давай им то, чего они хотят, и будешь под их защитой.
– Тарл-ан-Гиг благословляет народ Харна! – крикнул Джаудин.
Огромный цветок огня вырвался из вершины тафф-камня. Толпа исторгла одобрительный рев.
Кирвен улыбнулась. Сейчас у нее было неподходящее настроение для веселья, но иногда трудно сохранять серьезность. С того места, где она стояла, она видела Рэя за камнем, сотворившего фокус с плюмажем огня, который обманул толпу. «Как легко вести людей за собой, – подумала она. – Все это лишь спектакль».
Когда огонь погас, Кирвен спустилась с каменного помоста перед тафф-камнем и увидела разочарование во взгляде Джаудина, когда он понял, что она намерена надзирать над казнью и греться в признательности толпы. Она коротко кивнула ему, а затем приказала вывести вперед приговоренных.
Ее стража заставила их встать по обе стороны тафф-камня, их привязали веревками, и довольная толпа взревела. Потом подошли Рэи. Рэй Галдерин встал за вором, Рэй Ванху – за убийцей. Толпа успокоилась.
Люди чувствовали близость смерти. Столько лиц внизу, и все ждали ее команды.
Она была удивлена, когда узнала, как легко завоевать любовь толпы. Когда Рэй Мадрайн вынудила ее присоединиться к своей семье, она внимательно за ней наблюдала. Она училась.
Дай им богов, освободи от части обязательств, занимай их и обеспечь предметом для ненависти.
И тогда они твои.
Конечно, не все, и она становилась безжалостной к тем, кто выступал против нее; еще один урок, который ей преподала Мадрайн.
