Один из мужчин в другой клетке поднял голову и посмотрел на Кахана сквозь спутанные грязные волосы глазами обессиленного человека, который перестал за собой следить. В Круа всюду грязь и голод, но эти мужчины были слишком худыми, а их тела покрывали синяки. Тот, что находился дальше, не выказывал ни малейшего интереса к Кахану, он придерживал одну руку другой, словно защищал ее. Кахан решил, что она либо вывихнута, либо сломана.
Кахан подумал, что никого из них не ждало ничего хорошего, но обнаружил, что это его совершенно не беспокоило. «Как странно, – подумал он. – Как странно». Время передвинулось от ранних восьми к средним восьми, и вскоре они оказались в Вудэдже на тропе, которая выглядела прорубленной совсем недавно. Она шла прямо, как стрела, сквозь подлесок, направляясь в более темную и извилистую часть Харнвуда.
На тропе их поджидали пять Рэев. Они выглядели великолепно в полностью черных доспехах, темно-синих и пурпурных плащах и куртках поверх деревянных нагрудников; фарфоровые цепи украшали плечи, руки и грудь, юбки из полированного дерева защищали верхнюю часть ног, массивные сапоги – нижнюю.
– Привет, плотогон, – сказала первая из них, женщина в плотно прилегавшем шлеме из полированного дерева, гладком и имевшем форму ореха. В отличие от остальных, у нее было поднято забрало, и Кахан разглядел завитки тщательно наложенного грима. – Это пленники?
– Да, так и есть, Рэй, – ответил плотогон, хотя не был уверен относительно титула.
Кахан более внимательно посмотрел на женщину; он не был уверен, что она Рэй, хотя держалась она так, словно обладала силой. Она повернулась к плоту, и Кахан опустил глаза.
Рэи воспринимали прямой взгляд как вызов, а Кахан не хотел рисковать. В Круа сила соседствовала с жестокостью. Кахан считал, что это связано с капюшонами, хотя слышал, как другие утверждали, будто характерно для всех людей. Монахи, которые его вырастили, выразили бы сомнение по данному поводу; у них имелось собственное мнение почти по любому вопросу.
Женщина, Рэй или нет, отвернулась от плотогона к одному из четырех Рэев, стоявших у нее за спиной. Коренастый мужчина, шлем которого украшал плюмаж из обработанной и укрепленной шерсти, а грим выглядел так, словно его наложили несколько дней назад и с тех пор не обновляли.
– Итак, Ванху, у тебя есть все, что требуется. – И женщина повернулась к самому маленькому из четверки.
Он поднял голову, и Кахан с удивлением обнаружил, глядя ему в лицо, что у него над глазами шла длинная синяя линия, указывавшая на то, что он трион. Он никогда не слышал, чтобы трион становился Рэем. Они часто исполняли роль посредника в семейных группах, в трудных ситуациях, но в последнее время стали редкостью. Трион в браке свидетельствовал о богатстве.
Кроме того, они выступали в качестве дипломатов, способных разрешать споры и находить выходы из сложных положений. Женщина выпрямилась.
– В таком случае я вас оставлю, – сказала она.
Кахану показалось, что в ее голосе он уловил печаль. Он почувствовал: что-то здесь не так.
– Тогда уходи, – сказал трион, но его голос прозвучал слишком тихо, и женщине это не понравилось.
– В чем дело, Венн? Что за писк? Ванху, – она указала на приземистого Рэя с плохо разрисованным лицом, – сказал мне, что ты достоин быть Рэем, так что веди себя соответственно. Не будь слабым.
– Я буду сильным, – сказал он громче, но столь же печально.
«Интересно, – подумал Кахан, – что эта женщина, явно занимающая высокое положение, здесь делает?»
– Ну, Ванху, – сказала женщина приземистому Рэю. Его глаза были жесткими от войны или жестокости, скорее всего по обеим причинам. – Сделай то, что обещал, и я буду перед тобой в долгу.
Ванху кивнул и улыбнулся, но тепла в его улыбке Кахан не увидел.
– Меня радует, что я могу вам помочь и стать тем, кто приведет Венна к власти, он станет Рэем для Тарл-ан-Гига.
Трион отвел взгляд, и Кахану это показалось странным; он еще не был Рэем, капюшон не приведен в действие через смерть живого существа. Большинство не могло дождаться момента, когда они станут Рэями, чтобы обрести силу и управлять другими.
Женщина коротко кивнула Ванху.
– Плотогон, оставь плот с ними, ты исполнишь роль моего стража на обратном пути в Большой Харн.
Плотогон согласно опустил голову и спрыгнул с плота, и его тут же заменил один из Рэев.
Кахан принялся изучать клетку в поисках пути к спасению. Когда женщина проходила мимо, она заглянула в клетки, и на миг ему показалось, что ее глаза остановились на нем. Она смотрела на него немногим более внимательно, но потом пошла дальше. Плот качнулся и снова поплыл вперед. То, что здесь происходило, не обещало ничего хорошего, но клетка была хорошо сделана, а замок надежно запирал дверь. Все казалось странным, туманным и нереальным.
Голос возникал всякий раз, когда Кахан чувствовал себя слабым, искушая его. Он прогнал его.
