– Сорха, – сказал он женщине с копьем. – Венн явно хочет избежать боли, он заботится о других. Используй первого из мужчин. Покажи Венну, как это делается.
– Не делай этого! – Теперь Кахан закричал.
На этот раз Рэи повернулись к нему. Они его увидели.
– Бесклановый глупец думает, что может отдавать приказы тем, кто лучше него, – сказал Ванху, обращаясь к Венну. – Видишь, что происходит, когда ты недостаточно силен, трион? Они думают, что ты слаб, и ты можешь не сомневаться, что если они считают тебя слабым, то обязательно попытаются забрать то, что тебе принадлежит.
– Я не стану причинять им вред, – сказал трион.
– Этот трион сильнее, чем все вы! – крикнул Кахан.
Ванху подошел к нему, сучки ломались у него под ногами. Вокруг потрескивал огонь. Он посмотрел в лицо лесничего.
– Мы посмотрим, будет ли он нравиться тебе и дальше, – Ванху указал на триона, – когда он сожжет кожу на твоем теле. Ты большой, у тебя много кожи. – Ванху улыбнулся. – Венн убьет второго мужчину, чтобы избавить его от боли, такова его слабость. – Он приблизил лицо к Кахану. – Но потом капюшон его получит, и тогда он не станет больше переживать из-за боли. Я использую тебя, чтобы научить его контролю. – Он склонил голову набок. – Ты будешь долго кричать сегодня ночью.
– Ты об этом пожалеешь, – сказал Кахан сквозь стиснутые зубы. – Уходи.
Иней паники сковал его внутренние органы, щупальца ярости скользнули вокруг легких, затрудняя дыхание. И он вновь услышал голос.
Лицо Рэя дернулось. Быть может, он почувствовал капюшон, – Рэи обладали такой способностью. Но он наверняка подумал, что это ошибка. Бесклановый с капюшоном?
Для такого, как он, это представлялось немыслимым. Он отвернулся от Кахана к женщине с копьем.
– Сорха, покажи Венну путь, – приказал Ванху.
Она кивнула и потянулась к первому мужчине. Сначала он молчал.
Едва ли он понимал, что с ним происходило. Рэй положила руку ему на плечо, а потом повернулась к триону.
– Прикоснись к нему, Венн, как сказал Ванху, только так ты сможешь накормить твоего капюшона. – Она коротко кивнула Венну. – Этот момент между ним, тобой и твоим капюшоном, непосредственная общность с Тарл-ан-Гигом, священен, дитя. Ты говоришь с богом через страдание человека. Ты приносишь жертву, чтобы привести нас к их могуществу. Мы Рэи. Ифтал разрушил свое тело, чтобы Осере не мог контролировать его могущество. Но дал нам капюшоны, чтобы мы могли исполнить волю бога. Ты направишь своего капюшона в тех, кто сможет его накормить. И в этот момент станешь богом. Ты держишь жизнь в своей руке.
Кахан услышал, как лес пошевелился, а ветер стих.
Постоянное движение деревьев прекратилось, нечто закричало и начало бушевать в задней части его разума – и он не мог его остановить.
– Это подобно толчку внутри вашей головы, – добавила Сорха.
Буря превратилась в вой, но он доносился откуда-то издалека, был подобен эху охотничьего клича дикого существа, услышанного горожанином в центре тихого города. Нечто, забытое и оставшееся в прошлом, нечто, холодившее кровь. Память о древнем ужасе, который не могут заставить замолчать никакие стены.
Зазвучал крик. Вместе с ним появилась вонь горящей плоти. Мужчина на шесте начал сопротивляться, извиваться и выть – огонь Сорхи его пожирал.
– Я направляю огонь в те части его тела, какие сама выбираю, – сказала Сорха с тем же голодом, с тем же воем, какой Кахан ощущал в своем разуме. – Его плечи. – Дым начал подниматься над руками несчастного, загорелись волосы, и он закричал еще громче, умоляя остановиться, – огонь теперь растекался по его венам, пытаясь покинуть тело.
Боль была такой сильной, что она пробила действие снадобья. Трион смотрел, тряс головой, снова и снова повторяя «нет». Он попытался отступить на шаг, но за его спиной оказалась Кийк. Она сжала плечи Венна и заставила его смотреть, как мужчина горел и умолял о пощаде.
– Тебе не нравятся крики его боли, дитя? – спросила Сорха, и ее бледные глаза заглянули в глаза мужчины. – Я их остановлю.
Огонь вырвался изо рта жертвы, пламя опалило губы, крики прекратились, но не агония. Его тело дергалось, его сотрясали судороги, – Сорха изменяла горевший у него внутри огонь.
Плач, голод и вой росли в сознании лесничего. Он пытался разорвать веревки.
– Просто убейте его! – крикнул Кахан, продолжая сражаться с веревками. – Убейте его быстро, трусы! Просто убейте!
Кулак ударил его в лицо, и на миг мир вокруг потемнел, его губы были разбиты, как и вены внутри носа. Теплая кровь потекла по лицу.
– Молчать, падаль.
Однако он не собирался молчать, с каждым словом выплевывая кровь и ярость.
– Прекратите, возьмите меня, если должны. – Он испытал ужас, когда услышал собственные слова.
Он был недостаточно силен, чтобы сдаться. Знал, чем это может закончиться.
– Прекратите!
