— Точно не знаю. Я не неаполитанец.
— Когда-то я бывал в Неаполе,— скривился Бартелеми.— На редкость грязный город. Там до сих пор на улицах попадаются нищие. Какие рожи они строят.
— Им случается донищенствоваться до чуда. Говорят, у них опасная техника, книги с заклинаниями и особые святые. А если они не получают удовлетворения, то ставят рядом с проштрафившимся святым доску с оскорбительными надписями и обращаются к другому.
— Бросим взгляд в будущее,— проворчал Бартелеми.— Теперь в звездолетах рядом с пилотом, штурманом и физиком будет сидеть неаполитанец на случай, если понадобятся его услуги. Он получит право на провоз десяти килограммов свечей и пятисот святых образков. И кроме того, на библиотеку с назидательными произведениями.
— Неаполитанцы действительно читают только назидательные произведения,— вставил Гийом.— Еще в колледже я знал одного неаполитанца...
— Не вижу ничего смешного в этой теории, Бартелеми,— сказал Андре.— И сейчас на звездолетах к физикам относятся со святотатственным опасением.
— Полагаю, вы намекаете на меня!— воскликнул Бартелеми, хватаясь за стенку, чтобы остановить вращение. Недовольный товарищами, он начинал обращаться к ним на вы.
— Подведем итог,— сказал Андре,— и вернемся к нашим чудесам.
— Надо составить уравнение,— усмехнулся Бартелеми.
Ему хотелось бы хлопнуть дверью, чтобы подчеркнуть свое презрение и осуждение, но по ту сторону переборок, кроме шкафов и грузовых отсеков, ничего не было — только космос и несколько далеких невидимых звезд, да еще безглазые метеориты, да изредка летящий по своим делам атом водорода.
Оставалось только отвернуться.
— Нам нужна, по крайней мере, одна свеча, несколько образков и текст молитвы. Может, мы сочиним ее сами?
— Свеча делается из воска,— проворчал Гийом.— Не думаю, что на борту звездолета есть воск. В крайнем случае, можно использовать электрическую лампу.
— Возможно,— кивнул Андре,— но боюсь, этого недостаточно. Насколько мне известно, Бог не любит простых решений.
— Твой Бог — ретроград,— усмехнулся Гийом.
— А вдруг электрический ток помешает нашим молитвам добраться до него.
Они отыскали воск вокруг выводов запасного аккумулятора. Осторожно сняли его и расплавили восковую перемычку, изолировавшую выводы.
Пока они трудились, Бартелеми молчал, закрыв глаза. В аптечке они нашли кетгут, растопили воск на электроплитке. Слили его в пробирку так, чтобы кетгут оказался в центре расплавленной массы. Когда смесь затвердела, они разбили пробирку и получили коричневый цилиндр.
— Теперь надо раздобыть образок,— сказал Гийом.
— У нас есть микрофильм Библии. Может, этого хватит?
Они прогнали книгу по экрану. Вдруг Андре нажал кнопку
И прочел:
Надежда на кощунство равносильна зародышу, унесенному ветром, пене, сдунутой бурей.
— Не очень вдохновляет,— пошутил Гийом.
Они погасили свет во всем звездолете, Андре с трудом зажег свечу. Она загорелась с треском и фырканьем, но вскоре пламя стало гаснуть. Андре удалось поддержать его, обмахивая листом бумаги. Они поместили позади висящей в воздухе свечи фотографию с текстом из Библии, приняли коленопреклоненную позу и начали молиться. И хотя им было трудно вспомнить слова, которых они не произносили долгие годы, молились они вслух и с усердием. Перед их глазами стояла Земля, вращающаяся в пустоте, зеленый укутанный облаками шар; они спрашивали себя, где границы Божьей власти, не пересекли ли они их, или согрешили, перейдя те ограничения, которые были поставлены перед человеком.
Бартелеми остановил вращение вокруг собственной оси. Ему не нравилась его фантастическая, пляшущая тень на стене. Он начал молиться — сначала про себя, потом шепотом, затем его голос окреп, и он присоединился к друзьям. Он тоже молился от всей души. У каждого из них было свое понимание Бога, впрочем, полной ясности в концепции божественного не было ни у кого. Но у них была одна родина, Земля, и в этом мире все люди, когда им угрожала опасность, обращали свои взоры к невидимому властителю. Бартелеми не мог не помнить об этом. Быть может, дело выгорит, думал он, но было и другое. Молитва в дрейфующем звездолете с мертвыми приборами и неподвижными стрелками была делом мирным и чистым. Возможно, повторял он себе, иррациональное поведение вызовет реакцию иррационального мира. Быть может, Бог даст физикам то, чего они ждут, верующим то, чего они желают, лишь бы веровали они с надлежащей силой.
