Они сделали это. Они использовали водяной пар, который собрался в непроницаемое облако в центре кабины. Они понизили температуру, чтобы избавиться от влаги. Облако выпало мелким дождем и вымочило их до костей. С руганью они поместили хрупкий листок бумаги на стекло, словно речь шла о драгоценном образце исчезнувшей флоры. На обратной стороне листка ничего не было. Только белизна. Наверно, им кончалась глава. На лицевой стороне они едва смогли различить неясные рекомендации, призывы к осторожности, несколько ужасающих и непонятных предупреждений.
Они кружком уселись в воздухе. В полном отчаянии.
— Сожалею,— сказал Бартелеми.
— Не стоит,— ободрил его Гийом.
— Подождите,— воскликнул Андре.— В трюме есть и другие книги. Может, поработаем со всеми.
Бартелеми усмехнулся.
— Почему бы и нет?— сказал Гийом.— Хоть время потянем.
Андре бросился в трюм. Двое остальных прислушались к глухим ударам. Им казалось, что в столкновение вошли разные миры, что погибали или создавались вселенные.
Наконец Андре кометой вылетел из трюма, толкая перед собой неровный ком бумаги, картона, чернил и клея.
Они принялись за работу. Они многое узнали об обложках и искусстве переплета. Вскоре они научились отличать хорошую книгу от дешевки. Внутри обложек они обнаружили чистую бумагу, обрывки газет, таблицу логарифмов, куски альманаха, который особо привлек их внимание.
И вдруг Андре издал торжествующий клич.
— Смотрите!— вскричал он.
Это был отрывок статьи. Бумага давно пожелтела, а шрифт выглядел старинным. В статье говорилось о черной магии и о способе вызывать первичных и вторичных демонов. Заклинания и пентаграмма. Меловой круг, дверь в иной мир, запретная граница.
— У нас нет мела,— сказал Гийом.
— Изготовим!— рявкнул Бартелеми. Он схватил флаконы и тюбики с лекарствами.— Мы можем изготовить карбонат кальция. А может быть, нам и вовсе не нужен мел.
Андре расхохотался.
— Ты что, собираешься рисовать магический круг шариковой ручкой?
Они изготовили мел. Это было детской забавой. Лаборатория корабля имела превосходное оснащение. Они получили небольшой белый цилиндр очень тонкого состава.
— Осмелюсь сказать,— засмеялся Андре,— что этот мел превосходит натуральный.
Они освободили центр кабины и заспорили, кому говорить заклинание.
— Моя идея,— заявил Бартелеми.
— Зато я нашел заклинание,— возразил Андре.
В конце концов они стали тянуть жребий.
Победил Андре.
Остальные отодвинулись, освобождая ему место. Андре встал на колени и медленно начертал неровный круг. Он с усердием скопировал с пожелтевшего листка несколько фигур, разместив их вокруг круга.
— Гасите свет,— приказал он.
Затем зажег свечу. Он тихонько дул на пламя, чтобы оно не угасло и одновременно пересохшим горлом бормотал странные слова, спотыкаясь на жутких сочетаниях гласных и согласных, спрашивая себя, имеют ли значение ударения и достаточна ли вера в то, что он делает. Пламя свечи осело. Во мраке едва различались силуэты двух остальных, которые, едва дыша, смотрели на него, изредка сглатывая набежавшую слюну. В круге что-то было. Он ощутил это спинным мозгом. Возможно ли, подумал он, чтобы империя низших демонов раскинулась так широко в пространстве и во времени; разве их не смело дыхание ракет, не стерло мерцание осциллоскопов, не испугали математические символы?
— Послушайте меня,— произнес он,— вы, который в круге по моей воле. Послушайте меня, хотя я не верю в ваше существование. Мы трое людей с Земли. Мы заблудились в пространстве. Мы просим вас о помощи, подтолкните нас, чтобы мы могли добраться до родной планеты. Мы готовы отдать вам в обмен все, чем владеем.
Он не услышал хихиканья, которого ждал.
В его голове пронеслась вереница сумасшедших мыслей. А вдруг демон принадлежал к иному миру, чем Земля, а вдруг он унесет их в свои владения, в ледяной мир, обращающийся вокруг Сатурна, где они и погибнут? Везде ли одинаковы ад и небо?
А вдруг существо, ждущее в меловом круге, потребует души в обмен на возвращение на Землю. Согласятся ли они на такую жертву? Кто пойдет на нее? Все было возможно. Можно ли обмануть демона? Старая проблема.
— Вашей помощи,— повторил он— вашей помощи...
Его терзал ужас. Ужас абсолютный и безграничный, ужас оказавшегося в темноте ребенка, прислушивающегося к шорохам. Он ничего не услышал, ни смеха, ни ответа, ни проблеска света, только шевелились тени Гийома и Бартелеми. Доносилось их легкое дыхание, будто падали листья на осенней Земле, на прекрасной рыжухе Земле, на которой было так приятно лежать. Эта мысль посетила одновременно всех троих. Они ничего не чувствовали. И вдруг корабль вздрогнул. Вначале они ощутили едва заметное движение. Потом появился верх и низ. Снова появился вес, но они еще были перьями, листками бумаги, семенами одуванчика.
Они стали медленно дрейфовать. Сначала к переборке, затем к полу, потом снова к переборке. Движение было удивительно медленным — до далеких металлических континентов им придется плыть века. Потом движение ускорилось.
Сомнений не оставалось. Корабль двигался. Корабль набирал скорость.
— Мы победили!— вскричали они разом.
