Хьялмар подарил ей древнее марсианское ожерелье, увиденное в какой-то лавчонке. Она одела его и забыла о подарке. Было ясно, что она никогда не носила никаких одежд, кроме туники а каменная красота ожерелья оставила ее равнодушной.
Они никогда не вспоминали о Марио. Впрочем, и говорили они мало — их согласие как бы состояло из молчания. Девушка приняла компанию Хьялмара, как раньше принимала свое одиночество. Он встречался с ней в определенный час у фонтана, угощал ее хлебом, медом и марсианским ягуртом. Иногда его мучило ее равнодушие, но влекло к ней из-за ее неприступности и неуязвимости. Ее ничего не трогало, словно туника предохраняла не только тело, но и душу.
— Чем она питается?— спросил он однажды.
— Мною.
Они сидели в каком-то заброшенном саду. Она умела находить их по неуловимым признакам. Теперь он знал, что таких садов много и что Туле медленно умирала. Над ними звенело искусственное хрустальное дерево. Она подняла край туники, и он различил на внутренней стороне бедра, почти на складке паха, три продолговатые царапины. Хьялмар впервые увидел внутреннюю сторону туники при свете дня. Она походила на тонко выделанную кожу синего цвета с множеством прожилок. В самом углу прятались три крохотных рта.
— Она кусает тебя,— с испугом сказал он.
Девушка едва улыбнулась. Она откинула тунику и открыла левое плечо. Прямо над грудью Хьялмар увидел три таких же царапины. Ему показалось, что туника смотрит на него. Три глаза, три рта, как застежки впивались в кожу девушки. Он припомнил все, что знал о симбиозе. Ему в голову пришла мысль, достойная его предков — узнать, где водился такой мех. Жены богатых галактиан отдадут все свои драгоценности, чтобы иметь такую же. И совместят свою страсть к мехам с любовью к домашним животным. Ему хотелось знать, распространены ли такие туники в галактике.
Потом почти с гневом отбросил эту мысль. Несомненно, нигде не существовало ни такой туники, ни такой девушки с голубыми волосами.
— Я хочу дать тебе имя. Несса. Ты — Несса.
— Несса,— неуверенно повторила она.
Загрузка корабля подходила к концу. Она могла бы закончиться раньше, но Хьялмар то и дело менял распорядок работ и велел переоборудовать часть помещений в марсианский сад с хрустальными деревцами и разноцветными насекомыми.
Вскоре он заметил, что Нессе не нравилась мысль о его скором отлете. Она не была марсианкой, и он решил взять ее с собой. Никто не станет препятствовать ему. Он дважды приводил ее в порт, чтобы показать корабль. Корабль ее не интересовал, но она схватила его за руку, услышав, что вскоре он улетит. Во второй раз он привел ее на корабль и показал садик. Он мог дать приказ и тут же взлететь, но ему не хотелось увозить ее силой.
— Я хочу увидеть космос,— сказала Несса.
Он подал знак. Глиняные стены исчезли, и над ними раскрылось почти черное небо Марса. Она повернулась к нему, и впервые улыбка осветила ее лицо. Броня равнодушия растаяла, хрустальные одежды, предохранявшие ее от Марса, со звоном рассыпались по глиняным плитам древнего марсианского сада.
Она прижалась к нему, подняла голову и подставила полуоткрытые губы. Он ладонями охватил ее голову с голубыми волосами и притянул к себе. Но она отстранилась, отступила к бассейну с песком, и там принялась снимать с себя тунику.
Хьялмару показалось, что ей трудно оторвать ее от себя — над левой грудью краснели три капельки крови.
— Я люблю тебя,— произнесла она.
Он нерешительно подошел к ней, помня о судьбе Марио. Туника лежала позади нее, образуя темную бесформенную груду. На девушке осталось лишь марсианское ожерелье, да на груди и на бедре краснели шесть крохотных рубинов.
Он с нежностью уложил ее на песок и сказал, что кожа ее похожа на отполированные ветром камни, а она смотрела на него широко открытыми глазами, застывшими, как топазы. Он сказал ей, что они увидят звезды, что им суждено долгое совместное путешествие. Он ладонью охватил одну грудь, зажав губами сосок другой, а вторая рука скользнула по песку за плечом его Нессы.
Его пальцы коснулись туники. То был легкий, едва заметный контакт. Он закрыл глаза, не подозревая, что мех с невероятной осторожностью ползет по его руке. Ему казалось, что коже щекотно от голубых волос любимой.
Вдруг он закричал от сильной боли. Туника охватила его руку мощными тисками. Он откатился в сторону, туника взлетела вверх и обрушилась на него. Он выхватил кинжал и проткнул живую кожу. Но та скользила по его телу, накрывая с головой, а девушка наносила по ней яростные удары кулаками, царапала, пыталась сорвать ее, умоляла и всхлипывала. Затем она завопила.
Когда вошли люди, она уже не кричала. И едва глянула на них. Она с невероятной нежностью укрывала песком что-то такое, что они не узнали. Из-под песка торчал уголок ткани.
А из-под длинной туники, облегающей тело девушки, стекали струйки крови...
