Ему стало известно, что Уран может стать ареной преступления. Два месяца назад из тропических лесов Венеры стартовал корабль, набитый рабами и направлявшийся на Уран, чтобы, выждав на нем определенное время, улететь дальше в нужном направлении. Экипаж корабля не хотел болтаться в космосе, расходуя горючее, а предпочитал пересидеть на планете, путешествуя вместе с ней и ожидая подходящий момент. Четыре месяца Уран должен был нести на себе корабль пиратов с грузом рабов.
Нам неизвестно, ни в каких именно терминах Жерг Хазель узнал о событии, ни какие уточнения получил. Мы знаем только, что он записал о своей реакции:
«Я сохранил спокойствие, но меня словно охватил сильный холод. Я вдруг увидел неизбежные последствия этого отвратительного акта. Мне показалось, что планета моя будет загажена. Я не знал, какое решение принять, и несколько дней пребывал в полной прострации, механически отвечал по радио, машинально передавал требуемую информацию, не в силах разумом принять, что Уран станет пристанищем бандитов».
Однако случай не был абсолютно нов. Такой экономичный метод путешествия часто использовался именно незаконными экспедициями, которые видели в нем и дополнительную предосторожность. В частности, в эту эпоху, как раз имели распространение конвои с рабами. Но речь не шла о рабах-мужчинах, а тем более женщинах, как об этом писали многочисленные авторы псевдоисторических трудов. Речь шла о высших животных из венерианских джунглей, обладавших удивительной способностью к обучению и невероятной выносливостью, но лишенных истинно человеческих черт.
В те времена рабство было логическим ответом на экономические условия. В глубинах планет покоились несметные сокровища — залежи редких металлов, драгоценных камней, на них произрастали растения с удивительными свойствами, но людей в Солнечной системе не хватало, а кроме того, стоимость перевозки и создания условий жизни для человека была чрезвычайно высока. К тому же зачастую люди не могли работать в столь тяжелых условиях. Венерианские рабы покупались за гроши, их содержание почти ничего не стоило, жили они в трюмах ракет, легко переносили жару и мороз, на долгие часы, а то и целые сутки, умели создавать в организме запасы кислорода, могли работать почти на любой планете без особого оборудования.
Торговля рабами и вывоз их были запрещены законом так называемых Двух Миров в 2447 году, но долгое время закон бездействовал. Пространство слишком обширно, чтобы поставить полицейского на каждом пересечении орбит. И еще почти целый век корабли бороздили пустоту, перевозя несчастных венерианцев.
Даже в 2498 году Жергу Хазелю было известно, что торговля рабами является печальной реальностью, а не туманной легендой прошлого, как мы зачастую верим в это сейчас. Он также знал, что предупреждать Правительство Земли бесполезно. Оно ничего не сделало — либо по нежеланию, либо из невозможности. Знал Хазель и то, что он хозяин на Уране и Представитель Правительства. Он мог обратиться только к самому себе.
Его не очень беспокоили сами рабы. В нем было сильно древнее презрение человека к любым существам, отличным от него самого. Вероятно, его мало интересовала и возможность наказания пиратов.
Думаю, его заставила действовать не эта мысль, как, впрочем, и не страх, что его обвинят в неисполнении закона, ибо от него никто не мог потребовать, чтобы он пересек тысячи километров болот, пустынь и океанов, противостоял десяткам бурь и ураганов, перевалил через три горных цепи, иссеченных глубокими разломами. Нет, никто бы не потребовал этого от него, ибо в то время никто не представлял, что такое возможно. Я склонен думать, что он просто-напросто настолько усвоил текст Конституции, что считал ее Правом и Справедливостью, верил, что ее нарушение является личным оскорблением ему, и предпочитал погибнуть, чем стать свидетелем краха идей, посеянных несколько столетий назад забытыми новаторами. Тысячелетием раньше это чувство называлось бы благородством души, но Хазель, скорее всего, этих слов не знал.
Многие из его биографов писали, что Жерг Хазель действовал из гуманных соображений по отношению к рабам или как защитник порядка и закона. Это преувеличение. Полагаю, такой подход даже неверен. Скорее, Жерг Хазель действовал из эгоизма высшей формы эгоизма, но все же эгоизма: он знал, стоит только усомниться в самой концепции, как будет нарушено его внутреннее равновесие. Он не надеялся на успех, но хотел сделать попытку, чтобы остаться в согласии с самим собой.
Он думал долго, его отчеты стали сухими и лаконичными, хотя не утратили точности. Он запустил бороду, в его волосах появились новые седые пряди. Снятый им фильм почти не затрагивает событий того периода. В нем чувствуется его растерянность, тоска, какой-то сбивчивый стиль, резко отличный от обычных наблюдений.
