Встретил в картинной галерее старую знакомую — никогда не мог определить ее возраст. Также и в этот раз не смог определить — она как будто законсервировалась. Она что-то почувствовала в моем напряженном взгляде, и когда я ей сказал, что только что отпраздновал юбилей, она сочувственно покачала головой. Оказывается, такие юбилеи вообще нельзя праздновать, нужно тихо и незаметно пройти мимо этой даты, сделав вид, что ничего не происходит. Лучше залечь на дно и не высовываться. Она еще сказала, что такие юбилеи обычно сопровождаются большими неприятностями и обидами. И действительно — так и произошло со мной: в глубине души я был обижен на многих, но несмотря на то, что я это никак не показывал, эти многие, оказывается, были обижены на меня. Подобно кафкианскому Йозефу К., я был (и до сих пор считаюсь) в чем-то виноватым перед всеми. Как и чем искупить эту вину? Все смотрят осуждающе, но никто не говорит. Еще моя знакомая сказала, что в моем возрасте естественны и необходимы резкие спады и подъемы. Иначе можно застрять на одном уровне, а это уже признак близкой смерти. Не знаю, я бы предпочел обойтись без резких взлетов и падений. В одном современном романе мне понравилась ссылка на высказывание некоего древнего самурая из провинции Цэмамото: «…не надо все время быть настороже, надо просто думать, что вы УЖЕ умерли…». Взаправду, общаясь со многими людьми, выбившимися в подвижный эфемерный материально-прагматический мир, меня не покидает ощущение, что они уже перестали жить, а только потребляют какие-то стандартные супер-блага: виллы, машины, яхты и т. д., не успевая ими наслаждаться и испуганно озираясь все время вокруг.
Через неделю после 50-летия
Все делают вид, что все прекрасно и ничего особенного не происходит. При этом все продолжают ремонтировать квартиры, отстраивать дачи, покупать машины, искать дополнительный заработок, обманывать жен и детей, подставлять партнеров, разыгрывать благородство там, где нет ничего, кроме расчета, сидеть часами, тупо уставившись в телевизор и жаловаться на нехватку времени, обжираться и обпиваться, а потом тратить кучу денег на лекарства, которые никому не помогают, загрязнять окружающую среду, плевать в подъездах и бросать бутылки в парках, ругать правительство и народ, который ворует и не хочет работать, а на работе создавать видимость бешеной активности, жаловаться на заработки и на цены, завидовать иностранцам и богатым странам, игнорировать выборы и ненавидеть всех вокруг. Но если встретишь кого-нибудь, кого давно не видел, то наверняка услышишь: «Да все по-старому, живу нормально, ничего нового». В общем, все, как всегда, и поговорить даже не о чем.
Сегодня прочитал у Лермонтова: «жизнь не стоит того, чтобы о ней так беспокоиться». Действительно, чего я так переживаю из-за этой круглой цифры. Ну хорошо, ну знаю я, что старость не за горами — так что я могу с этим поделать? Кстати, старые сейчас чаще улыбаются, чем молодые. Молодые вечно чем-то озабочены, вечно куда-то спешат, чего-то приобретают, не успевая почувствовать вкуса жизни. В общем, я перестал беспокоиться и решил заняться научной деятельностью. Конечно, я понимал, что выбрал самое неудачное время для научной деятельности, но меня интересовали не деньги и не карьера, а скорее желание понять, почему люди не замечают, как меняются их взаимоотношения друг с другом. Почему никто не видит, что мы постепенно переходим из обычного реального мира в мир виртуальный. Причем реальный мир теперь представляется плоским и скучным, как старое немое, черно-белое кино. Я написал несколько эссе, статей и даже что-то вроде магистерской диссертации на эту тему. Что-то было опубликовано, несколько социологов и философов прочитали, — и на этом все закончилось. Все эти труды до сих пор лежат в моих столах и шкафах. Иногда я стряхиваю с них пыль и просматриваю, перелистываю десятки страниц, со множеством ссылок и цитат из работ известных ученых, с таблицами и статистикой, с графиками и диаграммами. И я вижу, что все так и есть — переход продолжается, но никто этим не интересуется, все варятся и барахтаются в информационном бульоне, но никто не хочет поднять крышку кастрюли и посмотреть, что же из этого сварится.
