В нашей печати пишется, что в момент смены командования Ленинградского фронта бывшие его военачальники были в полной растерянности и плохо знали обстановку на фронте. Но это ничем не подтверждённые слова. Спрашивается, кто мог лучше знать обстановку на фронте – те, которые всё время находились на фронте, или те, которые только прибыли? И до прибытия Жукова войска Ленинградского фронта вели активную оборону с контрударами по наступающим немецким войскам. Один из этих контрударов был нанесён бригадой морской пехоты под Красным Селом, когда её в атаку повёл лично Ворошилов, который был при этом легко ранен. На самом деле, быстрая замена руководителей вновь прибывшими, не знающими обстановки людьми вызвала полный развал обороны Ленинграда. Как говорит пословица, коней на переправе не меняют. После отзыва Попова пали Шлиссельбург и Синявино. После принятия командования Ленинградского фронта Жуковым в течение пяти дней были захвачены ослабленными войсками Лееба: 13 сентября – Красногвардейск (Гатчина), 16 сентября – Урицк, Петергоф и Стрельна, 17 сентября – Пулково и Александровка, 18 сентября – Пушкин. Немцы захватили господствующие над Ленинградом высоты, позволяющие вести артобстрел города. Вышли к Невской губе, разделив оборону Ленинграда на две части. Захватив Пушкин и Пулково, немцы, сбросив наши части в низменные полуболотистые места, с 18 сентября стали строить оборонительные сооружения на более возвышенных удобных для длительной блокады местах. Так, например, немцы захватили Новый и Старый Петергоф. Но между Старым Петергофом и Ораниенбаумом не было естественной границы, а между Новым и Старым Петергофом находилось продолговатое Английское озеро. Поэтому немцы сдали Старый Петергоф, чтобы озеро разъединяло враждующие стороны. Очень важное значение для немцев имел захват Стрельны и Петергофа и выход немцев на Финский залив, вернее на Невскую губу, а ещё вернее, на Кронштадтскую бухту (Маркизова Лужа). Всё это ставило нас в затруднительное положение. Акватория между Кронштадтом и Ленинградом – Кронштадтская бухта – из-за мелководья, по которому не могут ходить суда, имеет неофициальное название Маркизова Лужа. Суда из Кронштадта в Ленинград и обратно могут ходить только по искусственно созданному по Маркизовой Луже каналу, который периодически надо углублять из-за заносов. Так вот, с выходом немцев на Стрельну и Петергоф этот канал стал простреливаться, что сильно затруднило наше общение с Кронштадтом, а, соответственно, и с Ораниенбаумом.
Ни в одном немецком документе с 30 июля 1941 года не говорится о штурме Ленинграда, а говорится только об его окружении. Задача полного окружения Ленинграда с соединением с войсками финнов так и не была выполнена немцами, хотя с захватом Тихвина, который был в их руках с 8 ноября по 8 декабря, Ленинград находился, по существу (была перерезана железная дорога, по которой снабжался Ленинград через Ладожское озеро), в полной блокаде.
Так что немцы, выполняя приказ Гитлера, и не пытались штурмовать сам Ленинград. Все бои, которые так красочно описывал Жуков, велись в пригородах Ленинграда, и, в конечном счёте, были им проиграны. Многие, знающие современный Ленинград, могут сказать: «Как не велись бои в Ленинграде, ведь Красное Село и Урицк – это части Ленинграда?» Но довоенный Ленинград был намного меньше нынешнего Петербурга, и все эти пригородные посёлки были не в черте города, между ними и Ленинградом были большие открытые пространства, столь необходимые для осаждающих Ленинград немцам, особенно учитывая малочисленность последних. Послевоенные стройки в несколько раз превышают довоенный Ленинград. И бывшие пригороды, между которыми были пространства, после войны слились в одно непрерывное целое. Всё это факты, а не словоблудие жуковских защитников.
Рассмотрим план довоенного Ленинграда. Основной жилой массив города доходил до Обводного канала. За Обводным каналом находились только заводские предприятия, вокзалы и немногочисленные жилые здания. Начиная с северной стороны Обводного канала, город плотно был застроен зданиями царской постройки с толстыми кирпичными стенами и большими подвалами. Каждое такое здание даже с разрушенными авиацией или артиллерией противника верхними этажами представляло собой мощный бастион.
