— А у нашей Змейки две пары рук, так что она за двоих.
— Фака, — хищница демонстрирует горгоновский маникюр.
— Шутники… на рудники попадёте же! — мужик с состраданием посмотрел на меня. — Пожалей, если не себя, то хотя бы девушку свою!
— А я её и так всё время жалею. Спать вот разрешил в машине.
— Да, в дороге спать — очень классно, — кивает Айра.
Мужик только тяжело вздыхает.
Наконец, из-за деревьев выбираются десяток вульфонгов — лохматые, грязные, с копьями в руках. Лица чумазые, злые, глаза бегают, оценивая нас. Увидев нас, они настораживаются. Трое стихийников начинают торопливо облачаться в доспехи. Остальные — физики и сканеры, значит. Телепатов тут точно нет — это понятно сразу, достаточно взглянуть на их лица, которые не блещут умом.
Мы с Айрой уже накинули на себя стихийные доспехи. Теневая защита легла на тело легко, как вторая кожа.
Один из копейщиков-физиков рычит, делая шаг вперёд:
— Кто такие⁈ Зачем приперлись в наш лагерь?
Я спокойно, не обращая внимания на выставленное копьё, спрашиваю:
— Вы случайно не браконьеры?
Разбойники переглядываются. Один, коренастый, с шрамом через подбородок, оскаливается:
— Какие ещё браконьеры? Мы — легальные разбойники!
— Ррррезать, мазака? — теряет терпение Змейка.
— Погоди, Мать выводка. «Легальные» — это как?
— Всё просто, — пожимает плечами тот же шрамолицый. — Ловим тунеядцев и бродяг на границах. Тащим их и продаём принцу Герпесу на рудниковые шахты. Всё по закону. Есть лицензия.
Я вспоминаю: у огромонов было что-то похожее. Лицензии на грабёж путников — заплати генералу, и можешь безнаказанно отлавливать всех, кто тебе не нравится. Удивительно схожие порядки.
— А что за рудники? — интересуюсь.
— Ну, шахты, — ухмыляется второй вульфонг, щербатый. — Там они и сгниют. Работка тяжёлая, долго не протянут.
Из клетки раздаётся отчаянный голос мужика:
— Господин, пожалуйста! Мы ничего не сделали! И никакие мы не бродяги! Мы просто шли на посевные работы, а нас схватили на тракте…
— Ой, заткнись, — гаркает разбойник. — Если брёл — значит, бродяга!
Я смотрю на измятых людей за решёткой. А ведь мужик не врёт. Но и что мне делать? Поступать по совести, конечно.
Произношу задумчиво:
— Я их всех покупаю. Сколько стоят?
Разбойники снова переглядываются. Жадные глаза, быстрые расчёты в голове.
— Ну? Десять золотых за каждого, — ухмыляется главарь. Плюёт себе под ноги для солидности.
Я не спешу отвечать, вместо этого спрашиваю у пленников:
— Сколько Герпес заплатит за вас?
— Ползолотого, — отвечает один, самый бодрый.
Я усмехаюсь.
— Я тоже дам вам по ползолотого за каждого, — говорю шайке. — И вам не придётся их тащить через пол-Вульфонгию.
В глазах разбойников читается колебание. Но тут сразу, налегке — тоже заманчиво.
— Слушайте, нахрен мы торгуемся? А чего мы их просто не грохнем и не ограбим? У них ведь золото! — вдруг подаёт голос самый крайний разбойник.
Шрамолицый, по-видимому главарь разбойников, вдруг коротко бьёт брякнувшего подельника по затылку, цедит сквозь зубы:
— Тише ты, Рукожоп!
Остальные недовольно смотрят на него:
— Да, Рукожоп! Тебя забыли спросить!
— Рукожоп, блин, у тебя язык растёт оттуда же, откуда и руки!
Рукожоп пожимает плечами и умоляюще просит:
— Ну ладно-ладно, мужики, чего вы сразу-то…
Я молча достаю из разгрузки небольшой мешочек — слышится глухой, тяжёлый звон монет. Не утруждая себя пересчётом, просто зачерпываю горсть — достаточно, чтобы покрыть ползолотого за каждого — и ссыпаю её прямо в ладонь шрамолицему. Тот ловко пересчитывает монеты, шевеля губами, потом довольно кивает.
— Забирай, теневой маг, коль такая пьянка, — ухмыляется он.
— Выпустите их, — говорю я.
— Рукожоп, сделай, — велит главарь.
Разбойник с ярким прозвищем нехотя подходит к клетке, с усилием поднимает деревянный засов, но тот скользит у него из рук, и он ещё возится три минуты с элементарной задвижкой, оправдывая кличку. Ну вот дверь наконец открывается, и пленники с затаённым страхом выскальзывают наружу, переглядываются, словно не веря в удачу.
Я бросаю:
— Вы свободны. Идите, куда шли. На свои посевные работы.
— Спасибо, господин! — хором отвечают они и, не искушая судьбу, убегают и растворяются в лесу, исчезая между деревьями, будто их и не было.
Разбойники смотрят им вслед, качая головами.
— Ты просто деньги на ветер выкинул, — бурчит шрамолицый, ковыряя носком сапога землю.
Я спокойно бросаю:
— Это уже не ваша забота. Деньги вы получили.
— Угу, в принципе, — кивает главарь.
Поворачиваюсь к Айре и Змейке:
— Пойдёмте.
Мы углубляемся обратно в лес в сторону дороги. Специально не спешу, а Змейка и Айра подстраиваются под мой шаг. Когда от лагеря остаются только далёкие шорохи, я усиливаю слух.
Голоса разбойников едва слышны:
— Так всё-таки почему мы не напали на этих троих? — спрашивает Рукожоп, не скрывая разочарования.
— Когда мы возвращались в лагерь, я же сказал: у нас тусуются сильные маги, — отвечает другой, по-видимому сканер. — А тот парень вообще Грандмастер, похоже.
Надо же, какие осторожные разбойники.
Айра шагает рядом, переглядывается со мной и негромко замечает:
