– Эй, Ирчембе, а ты откуда узнал про гонца-то?
– Да уж – узнал, – повернувшись, приосанился тот. – Я ж тебе сразу сказал, что пришлет князь посланца.
Ремезов хмыкнул:
– Много ты чего знаешь, друже. Думаю, гораздо больше, чем говоришь.
– Приятно слышать такие слова! – широко улыбнулся степняк. – Значит – не зря на свете живу, значит, есть еще от меня польза. Ну! Держи спину бодрей, дружище!
– Знаешь, что-то мне неспокойно, – вытирая с губ пыль, признался Павел. – Как подумаю, что тот упырь, что чуть было Полинку мою не убил, где-то рядом ходит…
– Не думаю, чтоб рядом, – сотник покусал травинку. – Наверняка сбежал уже твой упырь… сам же сказал – челнок ваш украли.
– Челнок-то и мальчишки сдуру могли затопить. Теперь когда еще признаются. Окулко-кат, правда, обещался дознание провести.
– Христородица ему в помощь!
– И нам.
– И нам, верно говоришь, друже.
Согласно кивнув, степняк хлестнул коня плетью – вмиг умчавшись вперед, к соснам. Следом за Ирчембе рвануло и все его молчаливое воинство, снова вздыбив за собой пыль, сквозь которую пришлось пробираться Павлу. Вот ведь, попал же! Тьфу!
– Ты что плюешься-то, друг мой?
Повернувшись в седле, сотник ожидал у сосен.
– Не очень-то приятно, когда пыль на зубах скрипит, – подъехав, честно признался Ремезов. – Ты, друже, не мог бы как-нибудь поспокойней ехать?
– Пыль, говоришь, на зубах? Что ж, в походе бывает, – Ирчембе-оглан вдруг приложил руку ко лбу, закрывая глаза от солнца, и продолжал уже куда как более напористо: – А что это там блестит, видишь?
– Да где же? – оглянулся боярин. – А! Вижу. Чай, речка!
– Вот и выкупаемся, устроим привал, – довольно подмигнул Ирчембе. – На том берегу, во-он, косами машут…
– Скажи своим людям, чтоб косарей не хватали, – на всякий случай предупредил молодой человек.
Сотник тут же приложил руку к груди:
– Не схватят, о чем разговор? Нешто мы князю вашему дурных дел прибавим?
– Ну, тогда поехали. Выкупаемся… Да! Гонца-то надо позвать… Эй, эй, Иван Елистратович!
Проскакав наметом вниз, к реке, всадники спешились, да, пустив лошадей пастись, бросились в прохладную воду…
– Вот оно, блаженство-то! – вынырнув, выкрикнул Павел.
Гонец Иван, Елистрата-боярина сын, с ним согласился:
– То верно.
Поддакнул и Ирчембе-оглан:
– И я с детства воду люблю. Помнится, когда еще совсем малым был, едва не утонул в неглубокой речке.
– Иди ты! – удивился Иван. – А говаривали, будто вы, мунгалы, вообще никогда не моетесь.
– Есть и такие, – согласился степняк. – Язычники. Считают, что в воде боги живут – и их обижать никак нельзя, грязь смывать – оскорбленье! Но я-то не язычник – христианин, как и все мои люди.
– Да я раньше еще по кресту у тебя на шее заметил, – хохотнув, гонец с головой погрузился в воду.
Ремезов тоже нырнул, поплыл саженками, да тут вдруг услыхал крик:
– Боярин-батюшко, глянь-ко!
На мели, в песочке, стоял оруженосец Неждан и что-то показывал на ладони. Любопытствуя, Павел, а за ним и сотник с гонцом подплыли, выскочили из речки.
– Ну, что у тебя тут?
– Да вот…
На широкой ладони парня белели мертвые птичьи головы.
Ремезов повел плечом:
– И что с того?
– Да тут и бечевка, за кусты зацепилась…
Помимо своего богатырского вида, Неждан еще отличался весьма острым умом, за что его и ценил молодой заболотский боярин. Ценил и к словам парня прислушивался – тот зря не болтал.
– Думаешь…
– Мыслю, не ожерелье ли это кудесника?
– Тогда надо челнок поискать, – подсказал Ирчембе.
– Что ж, господине, поищем. Сейчас пошарим у бережков, да в кустах.
Челнока не нашли, как ни шарились, да и некогда, честно говоря, было – пора и честь знать. Выкупались, отдохнули, перекусили малость ушицей – теперь и поспешать. Князя ждать заставлять – нехорошее дело.
– Челнока не нашли, боярин, – со вздохом доложил Неждан. – Зато нашли – вот… – он протянул какую-то палку… – Охотничий лук!
– Знатный какой! – Ирчмбе-оглан тут же и восхитился. – С такого лука – оленя да вепря бить! Не всякий в полную силу натянет.
Оруженосец вскинул глаза:
– Не из этого ли самого лука…
– Очень может быть! – резко оборвал Павел. – Ну да точно не скажет никто. Неждан, лук прибери – сгодится.
– Знамо, сгодится, – согласился парень. – Нешто такой добрый лук выкинем? Как тот… прежний его хозяин.
– Вот-вот, – Ремезов покивал, одеваясь. – Любопытно, зачем от него владелец избавился?
– А чтоб вниманья не привлекал. Видать, владелец-то его не из дружины, и не как боярин одет… а как странник. А зачем страннику такой лук? Подозрительно!
– Умный ты, Неждане, – усевшись в седло, Павел похлопал оруженосца по плечу. – Точно – странник. То есть – под видом странника.
– Тогда он к смоленскому шляху выйдет, куда и мы, – убежденно продолжил Неждан. – Или – уже вышел. Рекою добрался, и там же челнок краденый притопил. Мы в камышах там пошарим, боярин?
Ремезов махнул рукой:
– Давай. Только поспешайте уже.
– Да мы враз!
