Судья даже не рассердился, ему и в голову не могло прийти, что можно вот так бездарно, за здорово живешь, провалить всю столь тщательно спланированную операцию, похожую в мудрости своей на проведенную Цезарем битву, или даже на вторжение Ганнибала в Италию, операцию, коей мессир Гоцци, человек вообще-то не хвастливый, не прочь был бы и похвалиться в компании весьма влиятельных духовных и светских особ, представив ее как символ собственного хитроумия и значимости. Да, представил бы… если б было теперь чем хвалиться.
– Садитесь.
Усевшись за стол, судья без всяких явных признаков гнева махнул своим людям рукою, махнул так, будто припечатал ладонью обоих, словно надоедливых комаров. Агенты, как по команде, дружно вжали головы в плечи.
– Рассказывайте. Сначала – ты, Луиджи.
– Они ушли с утра, – угрюмо доложил агент. – И должны были к обеду вернуться, но… почему-то не вернулись.
– Почему-то? – синьор Гоцци саркастически хмыкнул, обдав незадачливого подчиненного преисполненным самого холодного презрения взглядом, более присущим, верно, лишь античной статуе, нежели человеческому существу. – Он еще спрашивает – почему? Где-то вы не досмотрели, чего-то недоучли, вот вас и заметили еще на подходе.
– Никак не могли.
– Господи! – скорей, с изумлением, нежели с раздражением, судья хлопнул ладонью по столу, случайно задев начищенный до яркого блеска звонок.
Тот глухо звякнул, и тотчас же в распахнувшуюся дверь заглянула глуповатая физиономия стражника:
– Звали, господин судья?
– Скройся! А ты, Луиджи, будь добр, поясни.
Агент хмуро кивнул:
– Мы обыскали оставленные злодеями вещи – плащи, котомки, старые башмаки… Нет ни денег, ни оружия, даже ножей.
– То есть ты полагаешь, злодеи и не собирались возвращаться?
– Именно так, почтеннейший господин судья.
– Значит, виноват ваш этот черт… как его… ну, трактирщик…
– Веладжо, господин судья.
– Да-да, он. Допросили его?
– Клянется, что ничего такого подозрительного не делал.
– Хм, клянется он, – хмыкнув, синьор Гоцци потер свои бесцветные рыбьи глаза, ничуть не свидетельствующие о том, что их обладатель – человек умный, решительный и хваткий в своем непростом деле.
Да, все это было именно так, именно такими качествами обладал господин коммунальный судья Джанкарло Гоцци, иначе б не пробился на свою должность, и не сохранял ее вот уже много лет подряд, упрочая влияние и связи своего клана. Глаза же его, и морщинистое, с безвольным подбородком, лицо, говорили, скорей, об обратном, в который раз подтверждая правило о том, что внешность обманчива. Мессир Гоцци обладал острым умом, и хотя слыл человеком коварным, жестоким и неуживчивым, агенты его не слишком боялись – ибо с умным начальником по-настоящему работать гораздо легче, чем с дурнем. Если только ты и сам – умный.
– Будут наказаны все, – поиграв желваками, резюмировал судья. – Но – позже. Пока же… слушаю вас внимательно. Теперь ты, Валентино!
– Да, господин судья, – погладив лысину, агент отрывисто тряхнул головой. – Думаю, нужно срочно послать гонцов в Анкону, в Остию… злодеи могут иметь намерения скрыться морем.
– Угу, да, – ухмыльнулся судья. – Или сушей – на юг, к антихристу. Туда тоже гонцов пошлем? Ты что скажешь, Луиджи?
– А вдруг они остались в Риме, мой господин? Тогда нужно искать – где.
– И где же? Как ты думаешь?
– Таверны в дальних районах, постоялые дворы, госпитали, странноприимные дома…
Мессир Гоцци покивал и вдруг неожиданно улыбнулся… впрочем, улыбка его все равно больше напоминала гримасу:
– Все правильно, да… Только я вам скажу куда как точнее! Завтра мы отыщем злодеев в Ватикане, в храме Святого Петра, на мессе! Они явятся туда, по крайней мере, двое из них… главные. Ах! – судья с размаху ударил кулаком по столу. – Как мне хочется, наконец, встретиться с этим ловким человеком! Сбежать из замка Святого Ангела, а затем иметь наглость приложиться к папской руке – это надо либо родиться нахалом… ха-ха…
– Хи-хи-хи, – осторожно посмеялись агенты, все ж начальство любило, когда его шутки поддерживались и находили понимание. – Хи-хи-хи… нахал! Вот, верно сказано, господин! Родиться нахалом!
– Вот именно… Либо – иметь важную и явную цель! Такую, за которую не страшно было бы отдать жизнь, – судья резко оборвал смех и, вскинув брови, спросил свистящим шепотом: – Какую?
– Вы хотите сказать, мессир…
– Да! Убить нашего святейшего папу!
– Господи… да не может же быть такого.
– Почему бы и нет? Если они – посланцы антихриста и именно за этим явились?
Мессир Джанкарло Гоцци лично предупредил понтифика о возможных проблемах, что оказалось не так уж и трудно – папа Иннокентий Четвертый происходил из знатного рода Фиески, к младшей ветви которого принадлежал и сам господин судья. Собор Святого Петра наводнили воины городской стражи и личной охраны первосвященника, сам синьор Гоцци лично затаился за одной из колонн, пристально вглядываясь в лица входящих на мессу.
