Итак, по всему выходит, что его смогла опознать не только Фелисия да Мота. О его нахождении в городе известно еще и преступному авторитету. А как гласит старая поговорка, то, что знают двое, знает и свинья. Измайлов вернулся в Белен в расчете на минимальный риск и крупный куш. Однако события сегодняшнего дня однозначно указывают на то, что это предприятие пора сворачивать.
Но и просто так убираться с острова не дело. Нет, речь вовсе не о сеньоре Ферране. Преступник – он и есть преступник. Чего от него ждать. Тем более он не собирался убивать Измайлова – лишь присосаться и получить свою часть прибыли. Платить ему Борис, ясное дело, не будет, а очищать город от заразы не его работа. Да и лишний риск. Видел Измайлов Суть сопровождавших Феррана кучера и телохранителя. Те еще волки. И если у преступного авторитета найдется еще хотя бы парочка таких ухарей, то у людей Бориса против них нет шансов. В принципе, есть еще кое-что в загашнике, но… Лишний риск – он и есть лишний. Стоит покинуть территорию, подконтрольную авторитету, и у того пропадет к нему интерес.
А вот сеньоритой стоит заняться. Эта не успокоится. Задуманное Измайловым не делало ему чести, но да Мота сильно ошибалась, решив, что он станет действовать против нее открыто. Тот, кто желает тебя убить, твой враг, и этим все сказано. А чтобы избавиться от врага, все средства хороши.
И потом, сеньорита Фелисия лукавит. То, как действует она, называется не открытостью, а наглостью. Одного бретера Борис спровадил, но это ни о чем не говорит. Найдется другой, третий. Если кто-то решил тебя убить, то рано или поздно непременно своего добьется. И что? Каждый раз раскланиваться с ней и становиться к барьеру?
Простите, сеньора Аделина, но больно уж задиристые у вас получились детки – что сын, что дочь. И остановить их может только смерть. Окончательная и бесповоротная. И нет, Борису не совестно и не жаль.
Пролетку Измайлов покинул в центре, откуда двинулся пешком, все время проверяя, нет ли слежки. Но шпиков больше не приметил. И это радует. Вот никакого желания носиться по городу, сбрасывая с себя хвост.
Вскоре появился и Стоев. Парень с честью справился с заданием. Еще и информацию сумел собрать. Сеньорита да Мота проживает в своей квартире одна. Ее матушка находится в Форталезе и не собирается возвращаться, пока не будет покончено с этим бунтом. Вот и ладно. Детки у нее, конечно, ушлепки, но сама баронесса показалась Борису адекватной и порядочной. Не хотелось бы, чтобы и ее перемололи в жерновах.
Устроившись за столом, Борис вооружился пером и бумагой. Посидел несколько секунд, всматриваясь в белый лист, после чего принялся писать, при этом явственно изменив почерк и стараясь придать ему черты женского. Исписал один, взялся за другой. Вскоре пришло осознание, что у него получилось выработать почерк. Художник он, в конце концов, или погулять вышел.
Помнится, когда Измайлов разговаривал с да Мота, через стол от них сидела сеньора с двумя детьми. Они, конечно, старались говорить тихо, и сомнительно, чтобы она услышала, о чем шла речь. Но чисто теоретически подобное было возможно.
Поэтому он решил написать анонимку от имени добропорядочной гражданки империи, которая предпочла остаться инкогнито, так как обременена семьей и не желает влезать в подобные дрязги. Однако она считает своим долгом сообщить о том, что некая сеньорита да Мота является шпионом бунтовщиков. Что она встречалась с неизвестным ей господином Мигелем Гарсиа, который на самом деле таковым не является. Названное имя она не запомнила, так как оно явно иностранное. Ну и конечно же указала место встречи.
– Жуан, – запечатав конверт, позвал Измайлов Сысоева.
Первое правило: на территории противника говорить только на его языке и пользоваться вымышленными именами. Даже если пребываешь в полной уверенности, что посторонних нет на сотню километров вокруг. Потому что стопроцентную гарантию не может дать даже бог. Дьявол – он ведь тоже не дремлет.
– Я, сеньор Гарсиа, – отозвался Олег.
По виду все еще крепкий мужчина за шестьдесят. На деле же ему уже восьмой десяток пошел. «Аптечка» помогает справляться практически со всеми недугами. А уж Олег-то ее воздействию подвергается регулярно. Причем с риском для жизни. Н-да. Не увлекаться бы.
– Садись в пролетку и отправляйся в город. Через какого-нибудь мальчишку отправь это письмо в штаб капитану второго ранга де Фернандешу.
При этих словах на лице Олега появилось выражение недоумения. И было с чего. На секундочку, этот офицер являлся начальником контрразведки эскадры адмирала де Падилья. Чего это их командиру вдруг вздумалось писать ему?
– Приплатишь мальчишке, чтобы непременно лично в руки. Как только он убежит, на пролетке едешь к штабу. Убеждаешься, что парень вошел в здание и вышел оттуда с ненадранными ушами. Обожди еще малость, не поднимется ли суета. Если все тихо, возвращайся обратно.
– А как поднимется? – уточнил Сысоев.
– Проследишь, куда поедут. Только держись поодаль.
– Понял.
