– Я совершенно открыт, сеньор капитан второго ранга. И в мои планы не входит совершать преступления против устоев.
– И вы позволите мне провести обыск на вашем корабле?
– А вы так уверены, что сможете там что-то найти? – вздернул бровь Борис.
– Вообще-то нет, – одарив его лучезарной улыбкой, произнес де Пена. – Сеньор Измайлов, а отчего вы отказались доставить на Кастро сеньориту да Мота? – глядя ему прямо в глаза, сменил тему кавторанг.
– А откуда это известно вам? – искренне удивился Борис.
– От нее.
– Она здесь?
– Прибыла сегодня на рассвете, воспользовавшись услугами контрабандистов.
– Не думал, что она настолько глупа, – хмыкнув, заметил Борис.
– И все же.
– Вы пытаетесь меня обвинить в этом?
– Нет. Хочу понять.
– Ну вот посудите сами. Я нахожусь в Белене на нелегальном положении. И тут ко мне подходит шапочная знакомая, заметьте, не враг, а просто человек, с которым я едва знаком. Она сразу же вываливает на меня, что представляет подполье, и предлагает ее переправить на Кастро. И что? Вы бы поверили?
– Мм. Сомнительно.
– Вот и я не поверил. И уж тем более человеку, желающему мне смерти. Поэтому предпочел убраться оттуда подобру-поздорову.
– А между тем…
– А между тем я бы и на вашем месте не верил ей, – перебил кавторанга Измайлов.
История с анонимкой получила интересное продолжение. Не успел Стоев устроиться как следует на своем наблюдательном посту у слухового окна, как в подъезд доходного дома вбежал мальчишка-посыльный. А вскоре из дома вышла и сама да Мота. Хорошо, что в городе имелся серьезный дефицит с извозчиками, иначе Антип ее упустил бы.
Девушка дошла до очередного доходного дома и скрылась в подъезде. Вскоре туда же прибыл экипаж, из которого вышел офицер в форме капитана второго ранга. По описанию парня Борис сумел изобразить его внешность. Этим гостем оказался начальник контрразведки имперцев сеньор де Фернандеш.
Совпадения? Как бы не так! Разумеется, у Бориса не было доказательств, но…
– Я так полагаю, что ставки слишком высоки? – поинтересовался он.
– И? – подбодрил его контрразведчик.
– Подвергните ее пыткам. Разыграйте спектакль – вроде как вам известно, что она работает лично на де Фернандеша. Мол, в общем и целом вам уже все понятно, но хотелось бы знать детали.
– Если вы не правы, то…
– Если я не прав, вам придется всего лишь извиниться перед невиновной и увеличить ее награду, – опять оборвал его Измайлов. – К примеру, выделить остров побольше, с крупной каучуковой плантацией. Благо запятнавших себя предательством хватает. А вот если прав… Подозреваю, что задуманное де Кастро может привести как к сокрушительному удару по имперцам, причем будет он куда болезненней, чем победа в прошлом бою, так и к поражению, после которого вы можете и не оправиться.
– Возможно, – уклончиво произнес де Пена.
– Итак. На одной чаше весов – жизнь и честь девушки, на другой – победа или поражение. Как по мне, то выбор очевиден.
– Кстати, а чем это вы занимаетесь? – решил сменить тему кавторанг.
Борис лишь мысленно усмехнулся. Судьба да Мота предрешена. Ей можно только посочувствовать. Если же с ней ничего не случится, то де Пена – благодушный идиот, помешанный на чести. Это так, в качестве бреда. Потому что кавторанг не производит такого впечатления.
– Если у меня получится, то обещаю, что уж этим-то секретом я с вами поделюсь. Не бесплатно, конечно, – заверил Борис.
– Но цену-то затребуете не грабительскую?
– Главное, чтобы получилось, а там все будут довольны.
– И даже не намекнете, что это будет?
– Нет. Вдруг не получится. Не хочу выглядеть бахвалом.
– Что же, тогда подождем результата. А сейчас позвольте мне откланяться.
– Всего доброго, сеньор де Пена.
Борис проводил визитера взглядом, после чего обернулся в сторону «Страшного». Взял в руки карандаш и уставился на корабль, всматриваясь в его обводы. Он не старался нащупать то состояние, в котором пребывал до прихода кавторанга. Он просто рассматривал корабль, стараясь представить себе его изрезанным зигзагами линий.
Наконец в его воображении начали проступать некие очертания. Взгляд скользнул по уже нарисованному. Еще немного, и перед его мысленным взором предстали линии и зигзаги. Сформировались цвета, в которых он будет работать. Подумав об этом, Борис начал смешивать краски из имеющихся в распоряжении моряков.
Через четыре часа манипуляций с кульманом, карандашом, ластиком, кистью и красками, понятных ему одному, Измайлов наконец отступил от чертежной доски. При этом на его губах появилась удовлетворенная улыбка. Каким будет результат, пока все еще непонятно, но то, что он себе представлял, ему уже нравилось.
– Фролов! – позвал он боцмана.
– Я, господин мичман! – откликнулся тот.
Он вместе с членами экипажа находился здесь же на причале, но чуть поодаль. На миноносце оставались только кочегар, поддерживавший подогрев котлов, машинист, следивший за состоянием механизмов, отдыхающая смена и кок. Всем им было строго-настрого запрещено появляться на палубе. Вплоть до посещения гальюна. Пусть хоть в глазах плещется. Терпеть, и весь сказ.
