Времени нормально попрощаться у них не осталось, а Глебу так хотелось сжать его ладонь на прощание. Поцеловать. Хотя бы отчасти компенсировать то, от чего Глеб сам отказался ранее из-за страха и неуверенности. Отношения ему явно не давались…
– Ты не исчезнешь, – повторил он тихо, наблюдая за автомобилем, что скрывался за поворотом. – Обещаешь?
***
Он пообещал не исчезать.
Тем не менее, именно это и случилось.
Глеб добрался домой и принял долгий расслабляющий душ, чтобы хоть немного прийти в себя. В голове обрывками крутились события предыдущего дня. Он был долгим и наполненным непредсказуемыми вещами, а Глеб от импровизации традиционно уставал. Он старался планировать и предугадывать (оперативная привычка, но кто бы заставил его от нее отказаться). Впрочем, стоя под струями душа, намыливая тело гелем, он неохотно признавал: был шарм в том, как его швыряло от одного спонтанного решения к другому целых двадцать четыре часа.
Наспех промокнув волосы, он уселся на диван, поглядывая на смартфон. С Матвеем они попрощались сумбурно, даже не договорились списаться в «ВК» или в мессенджере. Поскольку телефон Матвея лежал на дне Москвы-реки, связь они могли держать только через социальные сети. Сдавшись, Глеб открыл свою страничку с фейковым именем и черным квадратом вместо аватарки, зашел в диалог с Матвеем.
«И почему я не удивлен, господин разведчик?» – писал ему тот вчера утром, намекая на конспирацию в сети. Глеб тогда усмехнулся, но ответил простым «Привет, Матвей», уточняя, в силе ли их планы встретиться.
Проблема заключалась в том, что в последний раз в социальные сети Матвей заходил вчера вечером.
И все…
Глеб накрыл лицо ладонями, призывая себя к здравомыслию. Мало ли чем Матвей мог заниматься. Это он, Глеб, последние месяцы пялился в потолок, стараясь справиться с травмирующими воспоминаниями. Матвей – другое дело. Представив, как он сорвался в мастерскую, взявшись за кисти и краски, Глеб успокоился.
– Не включай в себе параноика, – сказал он и закрыл крышку ноутбука.
Но, оказалось, что, помимо Матвея, Глеба мало что занимало, он даже брату позвонил, но тот куда-то выбрался с Андреем. Сказал, перезвонит позже. В ожидании Глеб взялся пережевывать диалог на улице.
Неужели Матвей обиделся? В теории, конечно, мог. В его красивой головушке невинный вопрос трансформировался едва ли не в обвинение в проституции. Глеб ничего такого не имел в виду, его беспокоила разве что собственная неопытность, и тот факт, что Матвей наверняка будет сравнивать его с другими своими парнями. Банальная ревность, которая для него самого стала неожиданной. Но нормально объясниться ума у Глеба не хватило, и он отпустил Матвея, раздосадованного и немного злого, домой.
Окей. На часах шесть вечера, а Матвей так и не объявился. Допустим, Глеб его серьезно задел, но не заходить в социальные сети – это ж ребячество какое-то. Наверняка у него во входящих скопилось уже пару десятков сообщений. И чего Матвей хотел добиться игнором? Чтобы Глеб приехал к нему с цветами? Да он даже домашнего адреса Матвея не знал. Может Андрей Громов в курсе?
«Нет, подожду еще немного», – решил Глеб.
В девять вечера он всерьез попытался найти некое логическое объяснение пропаже Матвея.
Глеба затопило ужасное беспокойство, он едва не скатился до панической атаки. В который раз помогло дыхание и концентрация на контроле. Без особой надежды Глеб устроился на диване и на пробу набрал «Матвей Аверин». Вдруг в сети будет его адрес или координаты друзей, хоть какие-то, черт возьми, ниточки, за которые реально потянуть в такой ситуации, чтобы узнать больше.
Первая же страница обернулась для него шоком.
***
В десятом часу вечера Глеб вышел из квартиры.
Потребовалось еще четыре попытки, чтобы, наконец, найти в новостях название клиники, куда отправили Матвея. Он «находился на лечении» в частной травматологии в центре Москвы. Глеб обрадовался, что деньги и связи Матвея хотя бы в этом случае сыграли на руку, наверняка им занимались лучшие врачи, но… Частная клиника несколько осложняла ему попадание в палату. Кем ему представиться? К тому же уже поздно и всевозможные приемные часы закончились. А если сам Матвей не захочет его видеть? Подумает (и поделом!), что Глебу не следовало отпускать его одного, учитывая странного сталкера в капюшоне.
Поскольку авто у Глеба не было, около получаса он болтался в метро, пока от напряжения едва ли не дрожали руки… Глеб закрывал глаза, держась за поручень, и видел Матвея, избитого, одинокого. Как дурак он поступил, отпустив его. Как он мог?!
– Черт! – сказал он вслух, привлекая к себе внимание соседей по вагону.
