Добравшись до клиники, Глеб направился к девушке на ресепшене, размышляя над вариантами… С серьезным лицом он подошел к ней, копируя этих богатеньких типов с карманами, набитыми наличностью. Не хотелось бы уподобляться шантажу или, например, лезть в окно, но он чувствовал, что умрет, если не увидит Матвея.
– Аверин. Матвей. В какой он палате? – вместо приветствия сказал Глеб, положив ладони на стойку.
Девушка не старше двадцати пяти с темными волосами подошла к компьютеру. Никуда, черт возьми, в этой жизни она не торопилась.
– Вы родственник?
– Нет, меня зовут Глеб, я… Я его друг.
– Извините, к нему сейчас пускают только родственников.
– Глеб?
Окликнул его незнакомец.
Глеб оглянулся, наткнувшись на взгляд одетого с иголочки мужчины. Костюм, рубашка, даже брюки, сшитые на заказ, выдавали в нем богатенького парня; а еще глаза… Глаза у него были гипнотические и черные. Они напоминали Глебу взгляд самого Матвея.
– Пойдемте, – он широким жестом руки указал на лифт в углу зала.
– Куда?
– Матвей говорил о Вас, – сказал тот, первым заходя в светлую кабинку.
– Мы идем к нему?
– Надеюсь, он еще не спит, – повел подбородком мужчина, как будто высказывая завуалированный упрек.
С этим мутным типом Глеб не планировал объясняться.
Если Матвей захочет его выслушать, ему он и расскажет, с каким треском провалился его план списаться в соцсети, скажет, как он переживал, места себе не находил, как жалеет, что его не было рядом. Если бы Глеб проводил Матвея домой, никто не оказался бы в травматологии. Сжимая кулаки от бессилия, Глеб молчал.
Первичный анализ ситуации не дал ему ответов. Кто напал на Матвея и зачем. Журналисты писали, что его якобы не ограбили, но один Матвей знал, что произошло, сколько было нападавших, говорили ли они хоть что-то. Кому он так насолил, чтобы опуститься до физической расправы? Посреди белого дня в самом центре Москвы…
На четвертом этаже свет в коридоре притушили, незнакомец провел его к палате номер 415.
Он заглянул в комнату, и кивнул ему, мол, входи и ты.
Рванув ручку на себя, Глеб едва не толкнув своего молчаливого проводника. Матвей сидел на постели, держа в руках новенький смартфон. К счастью, все его синяки и травмы прятала одежда. Почти все. Присмотревшись повнимательнее, Глеб увидел, что его кисть перемотали бинтом, а у воротника синела свежая гематома. Не говоря о царапинах на лбу и щеке. Матвей улыбнулся, но быстро перевел взгляд на посетителя, который вошел вместе с Глебом.
– Жень?
– Как тебе будет угодно, – криво усмехнулся тот.
Дверь со стуком закрылась.
– Женя Аверин, – Матвей потянулся, тут же болезненно нахмурившись, – я познакомился с твоим братом, а ты – с моим.
– Он… твой брат?
– Ага. Так и не подойдешь ко мне? – посмотрел на него Матвей, опустив голову.
Он не злился. Глеб вздохнул с облегчением. Правда, от увиденного у него сердце кровью обливалось.
Глеб присел на кровать и осторожно, но резко обнял Матвея, прижимая его к себе двумя руками. До чего он обрадовался, что обошлось без серьезных проблем, а то по дороге такого себе нафантазировал, приготовился увидеть бессознательного Матвея в реанимации и с кислородной маской на лице. В отличие от Глеба, которого год назад спасали так, Матвею повезло больше.
– Я за тебя так сильно переживал, думал, случилось что-то серьезное, – Глеб прижался щекой к его щеке.
– Все нормально.
– Нет, не нормально. Не нормально, что на тебя напали, – отстранившись, Глеб посмотрел ему в глаза. – Есть подозрения, кто это мог быть? У тебя есть враги? Не знаю, слишком навязчивые фанаты? Может быть, кто-то слал угрозы, а ты не обратил внимания…
– Боже, остановись. Нет, ничего такого.
– Но кто-то же напал на тебя!
– Случайность. Полно агрессивных идиотов, – пожал плечами Матвей.
Как же легкомысленно так считать. Глеб не раздумывал долго и рассказал о сталкере на выставке, рассказал, как тот испарился посреди гостей, что говорило о подготовке и навыках. И хотя Матвей отказался считать сталкера связанным с нападением, на смех он Глеба не поднял. Вздохнул и, придвинувшись, улегся на плечо. От такого проявления нежности у Глеба все слова сразу улетучились. Раз уж они находились в палате одни, он позволил себе чуть больше, не боясь свидетелей. Глеб положил руку Матвею на спину, поглаживая, а второй достал до его подбородка, приподняв. Они одновременно потянулись друг к другу за поцелуем.
– Ты такой бледный, – обеспокоенно сказал Глеб, оторвавшись от его губ на секунду.
– Бледность мне к лицу, не так ли?
– Ты красивый, – кивнул Глеб, наконец, озвучив мысль, которая пришла ему в голову несколько дней назад.
Матвей ответил:
– Ты мне нравишься.
Понежничав с Матвеем, Глеб пересел в кресло для посетителей, услышав за дверью знакомый голос.
Новость о наличии старшего брата не воспроизвела на Глеба эффекта, учитывая обстоятельства, но пару вопросов Глеб о нем все же задал. Выяснилось, помимо брата Матвей имел еще и сестру Алену – ей в мае исполнилось двадцать девять лет.
