- Нет. Если пойдёшь со мной сейчас. Ты забавная. Я понимаю теперь, что в тебе зацепило его... Но проблема в том, девочка, что меня совершенно не устраивает то, что у моего наследника могут быть слабости. Ты стала именно ей, слабостью. Я поздно понял. Он, как ты правильно заметила, умён, но скрывать всё невозможно. Поэтому слабость нужно убрать. Ты будешь или со мной и моими людьми, чтобы он точно знал, что ему ничего не светит. Или умрёшь.
Ра посмотрела в жуткое лицо так же прямо. Без страха. И мягко ответила:
- Я выбираю второй вариант, Хэд.
- Дура!- рявкнул Кир негромко.- Без мозгов и правильных инстинктов!
Перси глянула на него с весёлой насмешкой:
- Чья бы корова мычала, Хэд! Такого отморозка как ты, ещё поискать!.. И не найдёшь!
- На том и стоим,- вдруг ответил он.
Девушка усмехнулась:
- Раз мы поняли друг друга, Хэд... Я покорно умру, а ты окажи мне услугу. Не трогай Атарика и его людей. Они не при чём. Ты знаешь, что он никогда не пытался интриговать против тебя.
Верховный Хэд отвёл глаза:
- Посмотрим...
Перси хорошо спала в свою последнюю ночь. Когда Атарик с вечера спросил её, как прошло? Она только скривилась. А потом, когда горячевцы дошли до места ночлега, в объяснениях не было нужды. Их пасли. Не таясь. Открыто и нагло окружили лагерь и пасли, чтобы ни один не ушёл.
Парни испугались. Атарик задумался. Перси завернулась в одеяло и легла спать. Ну, их этих "горилл" Кира, которые откровенно скалятся в её сторону, будто знают отличную шутку! Пошли они, ублюдки! Она лучше будет смотреть в белёсое небо и представлять, что видит звёзды.
С Деметрой тоже говорить не стала. Это не её жизнь, а жизни смешных, мелких букашек, которые рождаются, приходят к ней и уходят навсегда. Её жизнь будет длиться и длиться... И хорошо. Ей не стоит слишком привязываться к однодневкам...
Захотелось заплакать. Не из-за страха. Скорее от усталости и какой-то страшной, давящей безысходности. Конечно, ей не безразлично то, что где-то тут "воет от боли" сын Кира, который пытался защитить её. И множество девушек, женщин, детей, и даже мужчин плачут из-за уродской несправедливости жизни. Только что она может? Разве что умереть с высоко поднятой головой...
Они только успели позавтракать утром, когда один из "горилл" подошёл к Атарику и что-то сказал ему. Хэд коротко кивнул и пошёл к своим. Бросил хмуро:
- Собирайтесь все. Налегке. Наши вещи покараулят.
Парни присвистнули. Как же! Покараулят! По принципу: мёртвым вещи не нужны!.. Хэд зыркнул на них, и они прекратили. Оружие, однако, взяли с собой. Каждый. Не будут они умирать, как овцы под ножом мясника: тихо и безропотно!
Привели их в амфитеатр. Позволили разместиться на трибуне. Там уже были хэды всех посёлков с ближайшими людьми и верховный Хэд с сыном. Ясно. Казнь для устрашения других. И они, люди Горячего, - главные действующие лица представления!
Перси, не таясь, оглядывалась. Ей нужно знать, собирается ли Хэд исполнять их вчерашний договор? И посчитал ли он её требования договором?.. Кир был спокоен, улыбался. Алекс бледный, как простыня, держался, но сидел как-то скособоченно. Понятно.
Горячевцев, пусть и ненавязчиво, но окружали до сих пор. Единственных из тех, кто был в амфитератре. Один приказ - и перерезать их не составит ни малейшего труда. Тоже понятно... Кира не устроит, если умрёт странная дочка хэда Горячего. Ему нужен Атарик. Оба они нужны. А Мел, Берг и ребята станут сопутствующими жертвами.
Разобравшись, она выдохнула. Решение принято. Киром. Ею самой. Его ход первый. И он сделал его. Разливаясь соловьём, рассказал хэдам, как невоспитанная и испорченная дочь хэда Горячего оскорбила его людей. Особенно одного.
Устрашающего вида детина, один из "горилл", что сопровождали Алекса в Горячий в конце зимы, поднялся со своего места и подтвердил слова верховного Хэда. Следом поднялся его дружок и подтвердил то, что рассказал первый.
Свидетельство двух мужчин против её слова... Её никто не будет слушать!.. Они и не слушали. Кир тут же выдал решение: обиженный забирает девку себе и делает с ней всё, что угодно. Без ограничений... Это означало только одно: её изнасилуют скопом. Будут издеваться, пока не сдохнет. И она точно знает, кто будет первым...
Выдавая это фееричное, по степени "мудрости" решение, Кир отслеживал поведение только двоих во всём амфитеатре. Своего сына, чтобы быть уверенным, сломлен ли он в достаточной степени. И Атарика. Он ждал бунта от хэда Горячего. Того самого выступления, которое окончательно развяжет ему руки и позволит зарезать Атарика, и его людей прямо здесь.
Мужчины не успели открыть рты. Встала дочь Атарика. Та самая, которой предстояло сдохнуть в "объятиях горилл". Она не плакала и не умоляла о милости. Не ходила вокруг и около. Была спокойна, как бревно. С полным присутствием духа заявила:
- Я изменённая и имею право защищать себя, и своих людей от любых обвинений. Или правила изменились?
Кир усмехнулся:
- Не изменились. Но, если ты помнишь, девочка, то бой там идёт до смерти одного из соперников. Только так. Винс убьёт тебя одним ударом.
