– Твою ж… – пробормотала я, пока пыталась перевести дыхание. Во рту стоял металлический привкус от лопнувших капилляров в легких. Сквозь дрожь во всем теле я попыталась оглядеться по сторонам, но было темно. Лишь сейчас я осознала, что на меня накинули плащ. Спутанные волосы наэлектризовались и приклеились к подкладке плаща, кровь из носа бежала и капала на сведенные судорогами пальцы.
– Лиф? – послышался голос, а затем руки обхватили мое лицо. Одна холоднее другой.
Крэйн.
Он накрыл меня и Генри своим кожаным плащом, заглушая посторонние звуки, и выглядел чуть ли не бледнее, чем я, а взгляд его разных глаз буравил меня.
– Что это было? – спросила я. Дым в моих ногах собрался обратно в один клубок и беспокойно начал крутиться вокруг меня.
– Можешь вылезать, ничего больше не звонит, – сказал Крэйн и стянул с меня плащ.
Свежий прохладный воздух погладил по раскрасневшемуся лицу. Я глубоко вдохнула и встретила два обеспокоенных взгляда.
– Платочек дать? – предложил Зэро, когда я защемила окровавленный нос. Ножевые раны у меня заживают быстрее.
– Да, пожалуйста, – пробормотала я. Экзорцист протянул мне тканевый носовой платок, и я прижала его к носу. – Спасибо. Что это было? Я думала, у меня голова взорвется.
– Мы забыли, – признался Крэйн.
– О чем забыли?
– Я надеялся, что на тебя это не подействует, но хорошо, что мы выяснили это сейчас, а не при сотне свидетелей в Академии.
– Так что это было?
Крэйн вытер кровь с моей щеки и наконец ответил:
– Это Хорологиум. Биг-Бен издает так называемый «звон Серафимов» каждый час. Услышать его может только демон. Он оказывает на них отпугивающее действие.
– Отпугивающее? Я чуть не умерла, – возмутилась я.
– Это как дьявольские ножки на Блэк-Рок. Они ведь тоже отпугивают демонов, – пояснил мне Зэро.
Дьявольские ножки…
Сейчас я уже почти не замечаю их запаха, но в самом начале моего пребывания на Блэк-Роке я едва ли могла глубоко вздохнуть без последующей режущей головной боли от проклятого красного растения. Лор не позволял даже на шаг приближаться к ним.
– И это происходит каждый час? А почему Зэро ничего не слышит?
Экзорцист нахмурился и протянул мне прохладную бутылку воды из мини-бара.
– Я слышу, но у меня от этого лишь небольшая мигрень. Я тоже думал, что с тобой будет все в порядке.
– Но он так силен только на улице. В помещении должно быть полегче, – вмешался Крэйн.
Я вздохнула.
– Ну не могу же я каждый час прятаться в помещении. Я же тогда буду… А!
В голове все встало на свои места, и я опустила платок.
– Я же тогда буду взаперти, верно? А если я убегу на свободу, то любой экзорцист найдет меня через час, корчущуюся на полу, как червяк. Никаких проблем со мной не будет. Такой крест я буду нести.
Экзорцисты обменялись взглядами.
– Мы поищем способ ослабить воздействие звона Серафимов на тебя, – пообещал мне Крэйн. – У местной нежити есть куча способов. Я поспрашиваю. Но сегодня нам это не понадобится.
– Это еще почему? – слегка раздраженно спросила я.
– Сегодня мы идем в гости к Синдикату Стригои. Возможно, сама Дофина нам что-нибудь посоветует.
– Кто такая Дофина? И что мы будем делать у них в гостях?
Крэйн покачал головой.
– Не могу рассказать. Я лишь краем уха слышал беседу отца.
Зэро нахмурился, словно собирался вмешаться, как вдруг дверь рядом со мной распахнулась, и Томас прочистил горло.
– Мы прибыли в Хампстед-Хит, – объявил водитель. Мы все уставились на него, словно он привез нас к воротам Ада. Холодный ветерок не спеша пробирался в салон лимузина, и я выдохнула.
– Я вся в крови, – проговорила я, и Крэйн забрал у меня из рук платок, смочил водой из бутылки и принялся вытирать мое лицо и руки.
Небольшие искры его Арканума скакали от него ко мне, словно экзорцист пытался успокоиться сам и успокоить меня.
– Не убегай никуда пока и держи себя в руках. Оставайся лучше рядом со мной или Зэро.
Уголки моего рта дернулись.
– Хочешь сказать, я должна быть послушной собачкой, говорить только тогда, когда меня спросят и не дерзить?
– И это тоже, а если кто-то будет издеваться над тобой – разбей ему нос. Первое впечатление очень важно, поэтому, если они тебя будут бояться, то это может сыграть нам на руку, – Крэйн говорил абсолютно серьезно, но в его глазах все равно плясало озорство.
– Поняла.
– И еще кое-что: там будут с тобой плохо обращаться, говорить о тебе плохо и делать все, чтобы ты чувствовала себя еще хуже. Но не забывай, что ты тут не для того, чтобы завести друзей, а чтобы выжить. Плевать на них всех с высокой колокольни. Гордись собой так, как я горжусь тобой.
Комок застрял в моем горле, когда экзорцист заправил мой локон за ухо и тихо добавил:
– И не забывай, что у тебя есть друзья.
Последние слова я еле разобрала, и у меня перехватило дыхание.
Крэйн первым выскочил из машины, мы с Зэро последовали за ним. Я втянула легкий влажный воздух Англии.
