– У меня только один вопрос: почему они называют тебя мистером Файв, а не некромантом? – так же тихо спросила я.
Зэро поджал губы.
– Ну, скажем так: то, что меня у нас называют некромантом, – это способ выразить мне уважение. В Академиях с более классическим уклоном так ко мне обращаться не будут. Я же гомункул, у меня нет официального титула.
В груди вспыхнула резкая боль, которую можно описать только как подавленную агрессию. Я была так озабочена обработкой этой информации, что лишь в малой степени следила, о чем нам говорила Серафина.
– Ваш багаж уже доставлен в комнату. Вы прибыли последними и пропустили завтрак. Обед у нас начинается с двенадцати часов. Советую вам отдохнуть и привести себя в порядок. Сегодня вечером вся Академия соберется вместе. Томас заберет вас в двадцать часов.
Продолжая говорить, директриса развернулась и не спеша пошла в сторону входа в Академию. Мы последовали за ней, и я старалась выглядеть как можно менее демонически. Было забавно наблюдать, как британские экзорцисты двигались. Хотя их шаги были такими же легкими, они как будто думали об одном и том же, именно поэтому шагали в ногу, в то время как в Нью-Йорке экзорцисты двигались так, будто были готовы в любой момент остановить наступление демонов.
Здесь было так тихо и зелено. Трудно было поверить, что мы находимся в центре Лондона.
У входа стояли две каменные статуи. Они изображали двух огромных птиц с открытыми клювами и хвостами льва, которые причудливо закрутились по каменным колоннам. К этому времени я прочитала достаточно книг, чтобы определить их как гримов, хоть никогда их и не видела. Предположительно их замуровали при основании Академии, чтобы их дух защищал всех студентов и работников. Это была жестокая церемония, которую запретили примерно в XIX веке.
Снаружи уже было видно убранство Академии: пол из черно-белой мраморной плитки, на стенах из темного дерева висели полотна, что перекликались друг с другом. Повсюду виднелся тот же символ, что и на броши директрисы Хардвуд. Волосы на моем затылке встали дыбом, и я тут же остановилась, ожидая, что дальше меня не пропустят. Татуировка экзорцистов зашипела у меня на груди, и в следующее мгновение каменные статуи пришли в движение.
Первую секунду все были слишком ошеломлены, чтобы отреагировать, пока гримы расправляли крылья, целились в мою сторону и, наконец, бросились на меня.
Я выругалась и подняла руки над головой, но вдруг кто-то из толпы подбежал ко мне.
– Лиф, осторожно! – я услышала знакомый низкий голос, прежде чем на меня обрушился мощный удар, от которого я упала на пол. Один из гримов протаранил не меня, а высокую фигуру с темными волосами.
Фалько!
Сердце бешено заколотилось при виде его, будто мы не виделись не четыре недели, а целую жизнь. Голова закружилась, когда Фалько встал передо мной, перекрывая проход каменной статуе, и напрягся. Экзорцист оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Его протез засветился, и меткий удар Арканума пробил грудь грима, разбросав камень и пыль во все стороны. Крик статуи пронесся по всему коридору, и уже через несколько секунд послышались шаги: экзорцисты спешили к нам на звук сигнала тревоги. Фалько сделал оборот вокруг своей оси и повалил ногой одного из гримов на землю, и его крыло разбилось. Каменные осколки вновь посыпались в нашу сторону, руна на земле засияла ярче. Осколки стали магическим образом собираться в единое целое, пока две птицы вновь не поднялись и не закричали.
Ради всего святого!
В следующую секунду Фалько был рядом со мной, быстро подняв меня на ноги за плечи. От его горячего дыхания у уха я вздрогнула. Темный дым материализовался у моих ног, и Генри стал истерически лаять на гримов.
– Достаточно! – раздался мощный голос. Директриса Хардвуд вместе со своими людьми подошла к нам сквозь осколки камня. От нее исходила волна силы, которая заставила гримов замереть на месте.
Напряженно я огляделась по сторонам и заметила по меньшей мере два десятка напуганных экзорцистов. Некоторые в британской униформе, а некоторые в неизвестных мне одеяниях. Все они смотрели на нас.
– Достаточно. Прошу прощения. Я должна была учесть, что гримы не будут в восторге от нашего особого гостя. Такое больше не повторится, – заверила меня директриса, но мне показалось, что слова ее были обращены не ко мне.
Одним щелчком пальцев она заставила гримов отступить на свои места. Они вернулись на свои пьедесталы, но их головы все еще были повернуты в мою сторону. Затем они застыли. Руны на полу тоже почти погасли.
Генри продолжал на всех рычать, и вперед вышел Карстен Эшкрофт с серпом в руках и направил его на демона передо мной.
– Отгоните эту тварь, мисс Янг.
Я быстро потянулась к Генри. От стресса и гнева он так увеличился в размерах, что мне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его головы.
