Мы с Тайлером уже исчерпали наш запас идей. Все эти шуточки с пищей скучны, они стали частью нашей работы. А затем я услышал от одного из докторов, юристов или кто-там-ещё-бывает, что вирус гепатита может прожить шесть месяцев на нержавеющей стали. Остаётся только удивляться - сколько ж он проживёт в шарлотке с ромовым кремом по-русски.
Или в пироге с лососем.
Я спросил доктора, где бы нам достать побольше этих самых вирусов гепатита, а он уже накачался так, что рассмеялся.
И он рассмеялся.
Всё...
Всё находится на больничной свалке, сказал он.
А сам ржёт.
Всё.
Больничная свалка уже похожа на последнюю черту.
Держа руку на кнопке лифта, я спрашиваю Тайлера, готов ли он. Шрам на тыльной стороне моей ладони набух, покраснел, лоснится, точно повторяя рисунок поцелуя Тайлера.
- Одну секундочку, - отвечает Тайлер.
Томатный суп должно быть ещё горяч, потому что когда Тайлер прячет свою пакость обратно в порты, та розовеет, словно огромная неуклюжая креветка.
Глава 8
В Южной Америке, Зачарованном Крае, если б мы переходили вброд реку, крошечная рыбка заползла б в тайлерову уретру. Рыбка покрыта шипами, которые могут подниматься и ложиться, и когда она окажется в Тайлере, то поднимет шипы, чтобы остаться в этом удобном домике, и приготовится откладывать икру. Не, существует множество ситуаций, которые были бы хуже, чем проведённая нами субботняя ночь.
- Насчёт того, что мы сделали с мамой Марлы, - говорит Тайлер. - Могло бы быть и хуже.
Я говорю, заткнись.
Тайлер говорит, что французское правительство могло бы втащить нас в подземный комплекс за пределами Парижа, где даже не хирурги, а недоучки-технари срезали бы наши веки в качестве подготовки к тестированию на токсичность нового спрея для загара.
- Такая фигня случается, - говорит Тайлер. - Ты газеты почитай.
Хуже всего то, что я знаю, что Тайлер решил сделать с матерью Марлы, и впервые за всё время, что я его знал, Тайлер заимел деньги. Делал настоящие баксы. Звонил Нордстром и оставил заказ на две сотни брусков коричневого мыла для лица "Карамель" к Рождеству. Двадцать баксов за брусок - предполагаемая розничная цена, и у нас появились деньги для того, чтобы где-нибудь нормально провести этот субботний вечер. Этими деньгами мы за газ заплатили. Танцуй. Ежели б я к деньгам был равнодушен, то бросил бы работу.
Тайлер называет себя "Мыловаренной компанией на Пейпер-стрит". Люди говорят, что это вообще лучшее мыло.
- Но что ещё хуже, - говорит Тайлер, - ты мог случайно съесть мать Марлы.
Мой рот набит цыплёнком Кунг Пао, и я, чёрт побери, говорю Тайлеру, чтоб он заткнулся.
Субботним вечером мы на переднем сиденье "Импалы" 1968 года, стоящей на двух спущенных покрышках на парковке для подержанных автомобилей. Тайлер и я, мы разговариваем, пьём баночное пиво, и передние сиденья "Импалы" больше, чем диваны у большинства людей. Парковки забили всю эту улицу, многие в их бизнесе называют эти парковки "консервами", так как все машины стоят около двух сотен долларов, и цыгане, которые держат эти парковки, целый день напролёт стоят в своих оклеенных фанерой офисах и курят тонкие, длинные сигары.
Машины - мечта ребят, только что получивших права: "Гремлины" и "Пейсеры", "Мэверики" и "Хорнеты", "Пинто", пикапчики "Интернейшнл Харвестер", "Камаро" с открытым верхом и "Дастеры" и "Импалы". Машины, которые люди любили, а потом выкинули на помойку. Животные на водопое. Платья для невест от "Гудвилл". С вмятинами и серыми или красными или чёрными буферами, и бамперами, и комьями грязищи на кузове, которые уже никто не расчистит пескоструйкой. Пластик под дерево, пластик под кожу и пластик под хром - такие салоны. А ночью цыгане даже не закрывают двери машин.
Огни машин на бульваре высвечивают написанную на огромном, словно экран в панорамном кинотеатре, ветровом стекле "Импалы", цену. Цена - девяносто восемь долларов. А изнутри это выглядит как 89 центов. Ноль, ноль, точка, восемь, девять. Америка просит вас позвонить по этому телефону.
Большинство из автомобилей здесь стоит около сотни долларов, и все машины продаются "КАК ЕСТЬ" по соглашению, висящему на лобовом стекле.
Мы выбрали "Импалу", потому что если придётся заснуть субботней ночью в машине, то у неё самые большие кресла.
Мы едим китайскую жратву, потому что не можем пойти домой. Ты или спишь здесь, или остаёшься на всю ночь в ночном клубе. А мы не ходим в клубы. Тайлер говорит, что музыка настолько громкая, особенно на басах, что дрючит его биоритм, как хочет. В последний раз, когда мы выходили, Тайлер говорил, что громкая музыка заставляет его страдать от запоров. Такие дела, и в клубе слишком шумно, чтобы поговорить, ибо после нескольких коктейлей каждый чувствует себя центром внимания, и изолируется ото всех.
Ты - труп в английском детективе с убийством.
