Бокал кардинала Ришелье полностью

«Да, хорошо, когда начинаешь не с нуля… когда есть кто-то, кто придает тебе начальное ускорение. Но мы еще посмотрим, сможет ли она этим ускорением воспользоваться. Посмотрим, чего она добьется к моему возрасту… Это зависит от того, как долго Иван Петрович будет держать в руках, так сказать, бразды правления…»

После этого Наталья Сергеевна насмешливо взглянула на меня и подумала:

«Ну что-то ты сейчас скажешь? Узнаешь это вино? «Примитиво» из Апулии, урожай две тысячи пятнадцатого… очень, кстати, удачный. Вино этого года отличается четко выраженной цветочной интонацией и особо бархатистым послевкусием. А она наверняка скажет, что это пино нуар… все дилетанты отчего-то помешаны на пино нуар… интересно, узнает ли она хотя бы страну? Спорю сама с собой на бутылку «Помроля», она скажет, что это Южная Франция…»

Я узнала все, что хотела.

Теперь мне нужно было вернуться в собственное сознание, чтобы выдать правильный ответ. Я сделала волевое усилие… это получилось не сразу, но наконец мне удалось увидеть Наталью Сергеевну со стороны – а значит, я снова стала сама собой.

Изобразив на лице глубокую задумчивость, я еще раз поболтала вино в бокале и чуть пригубила его.

– Пожалуй, это Италия… – начала я неуверенно, – Южная Италия, скорее всего… да, определенно, это Апулия. Сорт «Примитиво»… интересно… какая характерная цветочная нота! И такое выразительное послевкусие… пожалуй, это вино урожая две тысячи пятнадцатого года. Это был удачный год в том регионе.

На лице Кожемякиной проступило удивление.

Я снова провела пальцем по краю бокала – и переключилась на ее сознание.

«Надо же, а она что-то понимает в вине… хотя это может быть просто случайность, удача… ладно, попробуем более серьезное вино…»

– Сполосни бокал! – Наталья Сергеевна показала мне на специальную маленькую раковину.

Я ополоснула свой бокал под струей воды, протянула его Кожемякиной.

На этот раз она подошла к стеллажу с бутылками, встала так, чтобы загородить его от меня, достала одну бутылку, обернула ее полотенцем, так чтобы не была видна этикетка, вытащила пробку каким-то особенным штопором и налила немного вина в мой бокал.

Я повторила прежний аттракцион – поболтала вино в бокале, понюхала его и провела пальцем по краю…

На этот раз я почти мгновенно перенеслась в сознание Натальи Сергеевны.

«Что ж, это будет потруднее… но это она точно не узнает. «Шато Мутон Ротшильд» пятнадцатого года… один из лучших терруаров Бордо… пусть-ка она попробует определить состав! Восемьдесят процентов каберне совиньон, шестнадцать процентов мерло, три процента каберне фран… мощное, объемное вино с хорошо выраженными минеральными нюансами… выразительный аромат с оттенками фиалки, чернослива и спелых лесных ягод…»

Так, теперь главное – не забыть все эти красивые слова и ничего не перепутать…

Я опять усилием воли переместилась в свое сознание, сделала маленький глоток, изобразила глубокое раздумие и начала:

– Ну, конечно, это Бордо… один из лучших тер… терруаров (надо же, смогла запомнить это слово!).

Еще чуть пригубила и продолжила с интонациями школьной отличницы:

– Мощное, объемное вино с минеральными ню… нюансами. Выразительный аромат с оттенками настурции…

Уже произнеся это слово, я почувствовала, что ошиблась. Цветок был другой… И Кожемякина выпучила глаза:

– Настурции?

– Ох, извините, оговорилась! Я в цветах не очень разбираюсь. Не настурции, разумеется – фиалки… и еще оттенки спелых лесных ягод и чернослива.

На лице Кожемякиной отразилось разочарование, а я с умным видом продолжила:

– Что касается состава… если не ошибаюсь, восемьдесят процентов каберне совиньон, шестнадцать процентов мерло, три процента каберне фран…

Тут я изобразила радостное удивление, как будто разгадала труднейшую загадку: