Квартира Натальиного дяди показалась мне огромной, наверно, потому, что была совершенно пуста, не считая кухни. Вот там сохранились шкафчики и стол с четырьмя табуретками. Наталья вытащила из шкафчика полупустую банку дешевого растворимого кофе и два помятых пакетика сахару.
– Грузчики, наверно, оставили, которые мебель вывозили, – грустно сказала она, – дядя не пил такую бурду никогда.
Я вскипятила воду в кастрюльке на плите, поскольку чайника тоже не было, и протянула ей один пакетик.
– Я сахара не ем, – отмахнулась она, – а впрочем, какая теперь разница? Давай уж…
Вы не поверите, но ей от кофе тоже полегчало, я уж не говорю о себе. Наталья собралась с мыслями и посмотрела на меня очень решительно:
– Ну? Я слушаю тебя внимательно.
И я рассказала ей про бабушкино наследство, про обретенную единокровную сестру, про Пашку Сыроедова, которого она нашла совершенно случайно, про то, что он сразу же показался мне нечистым на руку, а попросту жуликом, и что я выгнала его вон, а потом позвонила в агентство «Домострой», и там меня приняли за нее. А я не стала отказываться.
При этом я тщательно выбирала слова, чтобы не сболтнуть лишнего. Совершенно не нужно Наталье знать про красный бокал и про все, что с ним связано.
– Вот, значит, кого я должна благодарить за то, что полиция меня в убийцы записала… – сказала Наталья после продолжительного молчания. – Наговорила директору…
– Слушай, этот директор все врет! – возмутилась я. – Вовсе я не обещала Сыроедова убить! И вообще, он к тому времени уже покойник был! А ко мне, между прочим, этот капитан Семибратов тоже приматывался. И к сестре тоже.
– Говоришь, они улику нашли? Вино в ране? Этого быть не может! – Наталья стукнула кулаком по столу, едва не опрокинув чашку.
– Может… – вздохнула я, – именно что может…
– Ну что еще?
