Пашка мотался в Москву каждые выходные, если не работал по субботам. Он обожал их дочку и был потрясающим отцом. В выходные давал Нике выспаться за всю неделю и сам вставал по ночам. Мог легко вымыть малышке попу, сменить памперс и долго носить на руках, когда у нее болел животик.
Когда Ника ушла в декрет, он настоял на ее переезде в Нижний.
– Я буду дергаться, как ты там одна. А здесь под моим присмотром. Все вечера и выходные вместе, могу сам сходить в магазин и вообще, не спорь.
А когда у нее начались роды, он примчался в роддом и добился того, чтобы его пропустили к жене. Рожали вместе. Ника кричала, крепко сжимая его руку, а Пашка подбадривал:
– Осталось совсем чуть-чуть, у тебя все получится. Зачать получилось и родить получится.
– Савельев, в следующий раз рожать будешь ты!
– О! У нас будет следующий раз?
– Не цепляйся к словам.
– Не могу. У меня жена юрист, научила.
– Тужимся, тужимся! – строго командовала акушерка. – Папаша, не отвлекайте мамочку. Иначе выпровожу отсюда.
– Да, выпроводите его, – стонала Ника, а потом снова кричала от разрывающей тело боли и только крепче сжимала Пашкину руку.
После выписки жены из роддома он взял двухнедельный отпуск, и они вместе знакомились со своей дочерью, деля заботы о ней пополам. Оба в первое время чувствовали себя беспомощными и неопытными, но справлялись. А через полтора месяца он на машине отвез свое семейство в Москву.
– В Нижнем я целый день на работе, а здесь мама поможет.
И свекровь действительно помогала. Нина Степановна была энергичной женщиной пятидесяти шести лет. Она очень обрадовалась изменениям в личной жизни сына и сразу же полюбила внучку.
– Думала, уж и не дождусь от Пашки детей, – как-то призналась Нике. – Услышал Бог мои молитвы.
Работала Нина Степановна по сменам администратором на автомойке и в свои выходные обязательно забегала посидеть с внучкой, приготовить что-нибудь вкусное, перегладить постельное белье и детские вещи, дать Нике несколько часов свободы. Между свекровью и невесткой установились по-настоящему теплые отношения, а помощь Нины Степановны Ника ценила особенно. Ведь ее собственная мать лишь поздравила дочь с рождением ребенка по телефону, позже приехала с коробкой конфет посмотреть на малышку, а после объявила о своем очередном путешествии. На этот раз в Карелию.
– Всегда мечтала там побывать.
Отец и вовсе обошелся телефонным звонком и денежным переводом. Типа, помог. Было, конечно, очень обидно. Но Ника же с самого начала знала, что именно так все и будет. Оттого и ценила особенно ту семью, которая теперь у нее была. Своеобразная, но настоящая.
А ведь она могла так и остаться матерью-одиночкой.
Нет, ей грех жаловаться на свою судьбу.
– Да что же ты такой прожорливый! Потерпеть полчаса не можешь? – сердилась за стеной Нина Степановна.
– Не могу. Меня жена не кормит. Не хочет, чтобы я толстел.
Вот врун!
– Гы-ы-а… – выдала дочь глубокую мысль, пуская слюнявые пузыри.
– Согласна, – вздохнула Ника, – наш папа еще тот врун и плут, пользуется тем, что мы его любим.
А ведь Ника не хотела выходить за Пашку замуж. Боялась жутко. Перед глазами стоял неудачный брак родителей и куча бракоразводных процессов, которые она вела.
– Почему мы не можем жить просто? – возмущалась Ника. – Я же не собираюсь ограничивать твое общение с ребенком. Приезжай, гуляй, играй.
– Воскресный папа? Нет, это не обсуждается.
– Но почему?
– Потому что я вырос без отца и знаю, что это такое. У моего ребенка будет настоящая, полноценная семья, и я не собираюсь спрашивать разрешения, по каким дням смогу его увидеть.
Голос Пашки был твердый и даже жесткий. Он все решил и не собирался идти на уступки. А у Ники началась паника.
– Штамп в паспорте – это обязанности, они все испортят, мы погрязнем в быте и разбежимся.
– Мы и без штампа погрязнем, – ответил он. – И вообще, я не спрашиваю твоего разрешения, я ставлю перед фактом. Мы поженимся.
– Нет.
– Да. И это не обсуждается.
Средневековье какое-то. Ника не спала три ночи, а потом сказала, что если ему так нужен этот жуткий штамп, то тогда она будет готовить четкий и подробный брачный договор, чтобы, когда они доберутся до развода, она не проходила через все те ужасы, через которые проходят ее клиенты.
– Да пожалуйста, – великодушно согласился Пашка. – Ваяй. Покажи мне потом, где расписаться.
А ее трясло. Ника неделю сидела над этим договором, пытаясь подстелить соломки везде, где возможно. Пашка лишь пожимал плечами: «Беременная женщина, что с нее взять».
Позже, когда они поехали покупать обручальные кольца, Ника поняла, что это ее шанс показать ему, что на самом деле Савельев не готов к настоящей семейной жизни и ее запросам, и указала на кольцо с бриллиантовой дорожкой. Бриллианты были не большие, но и не совсем крошечные. А цена соответствующая.
– Ты действительно хочешь его? – уточнил Пашка.
– Да, – твердо ответила Ника.
Сейчас посмотрим, как ты будешь выкручиваться.
– Оно же непрактичное, – аргументировал он. – Камень может выпасть.
Начинается…
– Я не собираюсь мыть в нем посуду, Савельев.
– Ладно.
