– Чай… с имбирем.
– Годится.
А куранты уже отбивали свои двенадцать раз, за которые Пашка успел сбегать на кухню, взять чашки, разлить чай, вручить одну Нике, сделать чин-чин, соприкоснувшись фарфором, и, провозгласив под гимн: «С Новым годом!», выпить его залпом и даже закусить маринованным огурчиком.
– Мда… – протянул он задумчиво и поставил пустую чашку рядом с деревянным ангелом, – как Новый год встретишь… Так почему ты мне не сказала о ребенке?
Ника вертела в руках свой чай и думала, что ответить. А потом решила правду. Терять уже все равно было нечего.
– Не хотела грузить лишней проблемой. Я думала, что ребенок тебе не нужен.
– С чего бы?
– Ну… у тебя вся жизнь – наука, так еще со школы повелось. И тебя устраивает вольное житье, разве нет? – тут в ее голосе прорезались нотки вызова. – Если бы ты хотел ребенка, давно бы родил! Не сам, в смысле, а… нашел бы подходящую мать.
– А я, может, ему эту мать и искал, – парировал Пашка. Он сел в кресло около стола и без всякого стеснения принялся за картошку с селедкой. – Хотел, чтобы она была умная. А будет дура, хоть и юрист.
– Ну, знаешь ли… – От возмущения щеки Ники покрылись румянцем. – Пришел тут, ест мой праздничный ужин, оскорбляет…
– Слабоват у тебя праздничный ужин, Серова.
– Какой есть!
Они уставились друг на друга, оба злые, готовые наговорить кучу гадостей. И, наверное, наговорили бы, но в дверь снова позвонили.
– Ты же сказала, что никого не ждешь, – произнес Пашка.
– Гостей не жду, – уточнила Ника. – Я жду подарок.
И тут, совершенно некстати, накатила тошнота. Ника, не теряя времени, побежала в ванную, предоставив открывать дверь Савельеву. А когда, опустошив и без того почти пустой желудок, вышла в коридор, то застала немую сцену. На пороге стоял умопомрачительный красавец в дорогом пальто, с бутылкой элитного шампанского в одной руке и коробкой швейцарского шоколада в другой. Пашка, преградив ему путь в квартиру и не давая пройти, сверлил гостя недобрыми глазами.
– Серова, это кто? – спросил, обернувшись на звук шагов.
– Архимед.
– Кто-о-о? – Лицо Савельева вытянулось. – Какой на хрен Архимед?
– А-антипов.
Видимо, это что-то Пашке прояснило, потому что он вновь повернулся к гостю.
– Ты чего пришел-то, Архимед Антипов? Оделся как жених, или… – Тут его взгляд изменился, стал оценивающим, а потом и вовсе остекленел. – Ты и есть подарок, что ли? А может, ты тот, кто ей подарок сделал, а я тут напридумывал себе…
– Ника, это кто? – требовательно спросил Архимед. Он не привык, чтобы с ним разговаривали подобным тоном. – Мне сказали, ты не совсем здорова. Как-то странно болеешь…
Ника проигнорировала вопрос Архимеда, она смотрела на Пашку, который, похоже, сделал неправильные выводы и уже искал взглядом свою дубленку.
– Савельев, стой! – скомандовала Ника и выставила на него указательный палец. – Ты это… ты совсем уже, да? Ты чего себе придумал? Что я одновременно с двумя? Что я… Не смей, слышишь! Я его, – теперь она тыкнула пальцем в Архимеда, – с начала марта не видела. Как укатил в Питер по делам, так и все, вспомнил только сегодня. Я, может, и дура, но порядочная!
– Ну, то, что ты порядочная дура, я как раз понял, – Пашка медленно отмирал, и его лицо начинало принимать осмысленное выражение.
– Я попросил бы не оскорблять Нику, – встрял Архимед. – А ты, дорогая, могла бы не врать Ольге и прямо сказать, что завела себе нового любовника и что я…
– Опоздал, – сказал Пашка.
– Что?
– Говорю, опоздал ты, мужик, со своим шампанским, конкретно так опоздал. Так что топай обратно.
Лицо Архимеда пошло пятнами. Ника даже могла его понять. Привыкший к ВИП-обхождению, ВИП-обслуживанию, ВИП-уходу красавец-мужчина и хозяин жизни не ожидал услышать подобные слова в свой адрес от какого-то…
– Да кто ты такой? – задал вопрос Архимед. – То, что любовник, я понял. Но, видно, Нике стало совсем не везти с мужчинами, раз она пригласила тебя и…
– Павел Александрович Савельев, – устало проговорила она.
– Что? – не понял Архимед.
– Не что, а кто. Павел Александрович Савельев, – терпеливо повторила Ника. – Ученый, имеющий собственную лабораторию и международное признание, занимается разработкой новых лекарственных препаратов. Если не веришь, посмотри в Википедии. Он намного круче тебя, Архимед.
Со стороны Ники это была маленькая женская месть на его слова о ее женской невезучести.
– Больше вопросов нет? – светским тоном осведомился Савельев. – Если это все, то бывай. Ариве-дерчи.
Сказал и захлопнул дверь перед носом Архимеда. Обессиленная Ника медленно сползла по стене и села на пол. Из комнаты раздавалась перепевка песни «Три белых коня».
– Ну-ка, вставай давай, простудишься. Поднимайся, поднимайся… Вот так… умница… – голос Пашки был совсем рядом, а его руки подняли ее и, обняв, довели до дивана.
– Я же дура, зачем тебе такая, – совсем по-детски и с обидой пробормотала Ника.
– Это само собой, – не стал спорить он. – Дура. Зато моя.
